Минус восемнадцать

И, тем не менее, они оставались на своих местах. Сначала они прождали два часа, а потом еще час, после чего Тувессон наконец приняла единственное правильное решение и прервала операцию.

Фабиан приготовился взять всю вину на себя, считая, что всех выдала их поездка с Лильей в усадьбу. Но преступник опередил его – он позвонил сотруднику банка всего лишь за несколько минут до закрытия и сообщил, что, к сожалению, ему помешали кое-какие обстоятельства, а также спросил, есть ли возможность встретиться в пять часов на следующий день.

Фабиан положил ладонь на ручку двери Эльвина и потянул ее вниз.

Дверь оказалась незапертой, и он мысленно заглушил все голоса, которые наперебой кричали ему, что он не может ни с того, ни с сего войти в квартиру коллеги.

Он был здесь впервые – Эльвин был не из тех, кто приглашает гостей на ужин, – но все выглядело примерно так, как он себе представлял. Коричневые ковры на сером неровном линолеуме. Бежевые обои с водорослями за старыми фотографиями в рамках, изображающими Симрисхамн – город, где Эльвин провел свое детство. На одной из фотографий был изображен мальчик в платье, который помогал маме развешивать белье.

Фабиан прошел в гостиную и огляделся. Небольшой стеллаж с маленькими безделушками и плюшевый диван перед телевизором старого образца, две синие сюжетные тарелки на стене и придиванный столик с темно-зелеными изразцами и кружевной скатертью. Все дышало ушедшей эпохой.

Но Фабиан отметил не только это.

Эльвин был одиноким человеком, и Фабиан считал, что таким коллега оставался всю жизнь. Что у него никогда не было ни жены, ни детей. Но дом, в который он попал, не напоминал жилище асоциального и немного неотесанного мужчины.

В этой квартире чувствовалась женская рука. Может быть, с тех пор прошло какое-то время и она давно умерла, и Эльвин оставил все так, как было, ничего не тронув. Правда, Фабиан нигде не мог найти ее фотографий. Ни на стенах, ни в фотоальбоме.

Он прошел на маленькую кухню, где сладковатый удушливый запах явно шел от одного или нескольких мусорных мешков с остатками еды, что совсем не было похоже на Эльвина – такого чистоплотного и аккуратного. Во всяком случае, за два года их совместной работы у Фабиана сложилось такое мнение о коллеге.

Без сомнения, Эльвин был самым компетентным следователем в их отделе. Никто не умел выявлять ключевые моменты в ходе следствия так искусно, как он. Он никогда не говорил больше необходимого и одновременно без проблем срывал свое плохое настроение на окружающих.

Вне работы Эльвин был для Фабиана терра инкогнита, и Лилья явно чувствовала то же самое. Они никогда не общались в частном порядке, в отличие от Муландера и Эльвина, которые знали друг друга со студенческих лет в Высшей школы полиции, если не еще раньше.