Минус восемнадцать

Жанетта Даун и двое ее мальчиков Суне и Виктор должны были приземлиться в Каструпе еще в воскресенье.

Это обсуждали везде. В очереди в кассу в универмаге «Супер-Бруксен», в Фейсбуке и в столовой во время обеда. Словно все находились под гипнозом и не могли думать ни о чем другом, кроме как о ночном происшествии на автостраде в Хельсингёре.

Кима Слейзнера это раздражало. Раздражало до такой степени, что ему хотелось забраться на стул и крикнуть в мегафон, чтобы все заткнулись.

А еще больше ему хотелось кого-нибудь избить. Кого угодно, это не играло никакой роли, только бы ему дали бить и пинать, пока его не покинут последние силы.

Как сегодня утром. Стоило ему выйти из квартиры и спуститься в спортзал в подвале жилищного кооператива, как чертов сосед в шутку спросил его, откуда у него время на тренировки, когда преступники по-прежнему находятся на свободе. Или пожилая пара, мимо которой он шел к машине. Естественно, они обсуждали, куда катится страна, которую они строили, если дело дошло до того, что нападают на бездомных.

Слейзнер хладнокровно просчитал, что целое утро это будет новостью номер один, но изумился, когда дело полностью затмило все остальное.

ТВ, радио и каждая газета придали такое значение этой истории, что она заняла все их пространство, а некоторые журналисты еще вели в прямом эфире репортажи с оцепленного отрезка дороги, где можно было видеть, как некомпетентные полицейские в форме из Хельсингёра ищут следы за лентой оцепления.

Новость, конечно, распространилась за пределами Дании. В первую очередь ее подхватили шведские СМИ, но и «Гардиан», и «Нью-Йорк Таймс» раздули это так, словно речь идет о новой бойне в школе.

Странно, что нигде не упомянули ни Дуню Хоугор, ни ее анемичного коллегу Магнуса Равна.

А ведь Слейзнер просмотрел каждую газетную колонку и прослушал все новости, начиная с пяти утра.

Но он не даст себя обмануть. Понятно, она тут замешана. Эта история слишком лакомый кусочек, чтобы наша маленькая шлюшка не залезла туда своими ручонками. Иб Свейструп может сколько угодно заверять, что она не имеет к расследованию никакого отношения, что просто болеет и лежит дома. Болеет… Наивная деревенщина.

Проблема в том, что никто не знает, чем она там занимается.

То, что Свейструп не в курсе, его мало удивляет, но то же самое касалось всех остальных, с которыми он связывался. Никто не видел ее ни в здании полиции, ни рядом с местом преступления. Дома ее тоже не было, Слейзнер знал это наверняка. Она словно сознательно ушла в подполье, и ее никак нельзя было запеленговать. В результате никто понятия не имел, какие следы она разнюхала, нашла ли подозреваемых или насколько близко подошла к прорыву.

При самом худшем раскладе ей чудом удастся довести следствие до конца.