Минус восемнадцать

Я уже говорил с ней, – сказал Фабиан.

– Сейчас. Она только что звонила. Она сидит на кризисном совещании в Мальмё, где просит дать нам подкрепление, и ты знаешь, как долго они могут заседать. – Последнее, во всяком случае, было правдой.

– Послушай, созвонимся позже.

– Что тут такого непонятного? Она в Мальмё и выйдет на работу не раньше…

– Нет, – ответил Фабиан и включил микрофон на наушниках, чтобы продолжить уборку.

– Но тебе повезло. – Фабиан вошел на кухню и стал завязывать и выставлять переполненные мешки с мусором.

– Нет, а должен? – Он вынул посуду из посудомоечной машины и стал ставить туда новую партию.

– Утес, ты установил личность убитого или нет?

Фабиан забыл, как может раздражать Утес именно в таких ситуациях. Сейчас он почувствовал, что начинает испытывать нетерпение, хотя пытался сосредоточиться на мытье пола.

– Утес, тебе не надо перечислять все…

Утес почти никогда не злился, и Фабиан ни разу не слышал, чтобы он на кого-то повышал голос, кроме, возможно, своей жены.

– Прости, – сказал он в надежде, что этого хватит, пока он будет выходить из кухни с мокрым кухонным полотенцем, от которого шел пар.

– Пожалуй, мы все немного устали.

Вернувшись в гостиную, он сел на корточки и начал начисто вытирать лицо Тувессон горячим влажным полотенцем.

– Давай рассказывай.

– Граф? – Фабиан взял Тувессон под мышки и понес ее в спальню.

– А как он попал в сад Халена? Между ними есть какая-то взаимосвязь?

– Да, – ответил Фабиан, осторожно кладя Тувессон в кровать и подтыкая ей одеяло.

– Но ведь от выстрела в ногу не умирают?

– Он что, замерз насмерть?

Бывшая коллега Фабиана Ма́лин Ренберг сидела за своим письменным столом в здании полиции в стокгольмском квартале Крунуберг, прижав к уху трубку телефона. Она смотрела на пожелтевшее старое расследование, раскрытое перед ней. Час назад Фабиан имел наглость позвонить и попросить о помощи, а ей совсем не хотелось помогать именно ему. Наоборот, ей хотелось послать его к черту.

С момента драматических событий, которые произошли в подвале израильского посольства почти два года тому назад, когда один из ее не родившихся близнецов умер у нее в животе, она ждала, что он объявится, чтобы поговорить о том, что случилось на самом деле. И почему он не смог заставить себя нажать на курок и защитить ее, Томаса и Ярмо. О том, что двое их коллег ушли из жизни, а у нее только один ребенок.

Правда, он послал страшно дорогой букет цветов и через несколько месяцев навестил ее во время декретного отпуска. Но не для того, чтобы объясниться, а с целью рассказать, что они с семьей решили переехать из Стокгольма в Хельсингборг.