Минус восемнадцать

Поэтому он стал дальше обходить выступающую стену и поднялся по маленькой лестнице на деревянное крыльцо. Если они его видят, пусть видят. Фабиан миновал темно-коричневую диванную группу и вновь подошел к стеклянной стене. Внутри стоял столб, который хоть как-то скрывал его. Он прижал лицо к стеклу и сложил ладони над глазами домиком.

Помещение больше напоминало просторный выставочный зал в современном художественном музее. Площадь примерно сто квадратных метров, может быть, еще больше, высота потолка – метров десять. Лестница, словно висевшая в воздухе, зигзагом спускалась с балкона, который тянулся вдоль всей стены от одного края до другого. Весь этот величественный зал был заполнен произведениями искусства. Там было все – от огромных картин на стенах до странных видеоинсталляций и разноцветных абстрактных предметов, свисавших с потолка.

Но ни Сони, ни Уайта нигде не было видно. Единственные признаки жизни можно было заметить на кухне, находившейся в самом конце справа. На кухонном островке лежали хлеб и нарезка, а на плите дымилась кастрюля. Фабиан достал мобильный и увеличил изображение камеры, чтобы разглядеть получше. Как он и думал, в кастрюле кипела вода и, вероятно, варились яйца, судя по двум пустым подставкам для яиц рядом со стаканами с соком.

Ясно, что это завтрак для двоих. Или, точнее, завтрак Алекса Уайта для Сони. Это ее самый любимый сок – клубника с лаймом фирмы «Бремхульт». То же самое можно сказать о шоколадной пасте «Нутелла» и икре «Каллес» с привкусом укропа, тюбик которой лежал рядом с подставками для яиц. Из всех его знакомых это нравилось только Соне. Она сейчас будет завтракать? Чем она, черт возьми, занимается?

Фабиан удивился собственной внезапной злобе. Их отношения так долго оставались прохладными, что он перестал об этом думать, хотя в глубине души осознавал, что жена рано или поздно ударится во все тяжкие. Что он без проблем мог понять. В каком-то смысле он даже видел в этом положительную сторону, надеясь, что это восстановит равновесие и, в лучшем случае, поможет им двигаться дальше.

Но происходящее сейчас ему совсем не нравилось. Каждый мускул его тела напрягся в знак протеста. Так не должно быть, и, не приняв никакого решения, он уже был готов позвонить Уайту и попросить его позвать к телефону свою жену. Но Фабиан остановил себя, обнаружив, что парочка спускается с висящей в воздухе лестницы. На Соне был ее рабочий комбинезон, а в ушах – зеленые серьги, которые он подарил ей на последнюю годовщину их свадьбы. Уайт был босиком. На нем были черные джинсы, свободная футболка и синий пиджак в тон синим солнечным очкам.

Фабиан усилием воли выкинул из головы картины, пронесшиеся в его голове, одновременно пытаясь понять, не вышли ли они из душа.