Московский инквизитор (сборник)

Она была настолько зла, что, когда Гуров вернулся, невольно встретила его гневным взглядом, на что он только удивленно вскинул брови:

— Тебя что-то не устраивает в моем доме?

Она мигом опомнилась и вывернулась:

— При чем здесь это? Просто узнала, что роль в новом фильме, на которую я надеялась, отдали другой актрисе. Продюсер, видите ли, так захотел!

— Ну, на твой век главных ролей хватит, — успокоил супругу Лев.

Они легли спать, и Мария, свято веря в древнюю мудрость, что уж ночь-то помирит, прижалась к мужу и нежно прошептала:

— Левушка! Как же я тебя люблю!

Но вот реакция последовала совсем не та, на которую она рассчитывала, — Гуров мигом от нее отстранился и холодным, ровным тоном сказал:

— Маша! Если ты когда-нибудь еще раз скажешь, что любишь меня, ты уйдешь из этого дома в тот же день, и уже навсегда.

Произносить красивые слова о любви ты умеешь — актриса же, да вот только в жизни эти слова нужно подтверждать соответствующими делами, а этого за тобой не водится.

Он встал с кровати, взял подушку, достал из шкафа плед, явно собираясь спать на диване. Растерянная Мария невольно воскликнула:

— Маша! — перебил супругу Лев.

 — Врать на ночь — вредно для здоровья. Могут кошмары присниться, — и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Он быстро уснул, и не потому, что вдруг стал таким бесчувственным — просто среди лекарств, которые ему предстояло принимать до следующего обследования, было сильное успокоительное. А вот Марии кошмар не приснился, он случился с ней наяву. Она долго лежала и обдумывала все произошедшее, честно говоря, больше всего ее напугал сам Лев — она никогда не видела его таким, он был даже не равнодушный, он был чужой.

И она поняла, что у нее есть только один выход — если она хочет остаться с ним, то ей придется каждый день, каждую минуту доказывать ему, что она его действительно любит. Она пока представления не имела, как будет это делать, но решила, что посоветуется со своими новыми, причем настоящими подругами: женами Орлова и Крячко. Ох, не знала она в тот момент, что те уже огребли от своих мужей по полной программе за то, что полезли не в свое дело, так что плакать, виниться и просить прощенья теперь пришлось уже им. А уж о том, чтобы впредь общаться с Марией, даже речь не шла — это подразумевалось само собой.

Гуров выздоровел, вышел на работу, и тут Попов пригласил его к себе в Администрацию, куда Лев, конечно же, немедленно поехал.

— Ну, Лев Иванович, о том, какой резонанс имело ваше расследование, я думаю, рассказывать не надо — сами все видели и слышали.

— Да встретил я недавно Любимова, и он мне сказал, что страшный я человек, но вот до Ульянова-Ленина мне далеко.