Московский инквизитор (сборник)

— А вот продолжительность нашего разговора будет зависеть исключительно от вас: он может закончиться здесь, а может — и в другом месте, но в этом случае я не гарантирую, что вы вернетесь как на работу, так и домой. Выбирайте! — жестко произнес Стас.

Вместо ответа она прошла к столику и села в кресло, а вот Крячко подвинул свое так, чтобы видеть весь холл, в том числе и охранника, а за спиной у него была стена — отнюдь не лишняя предосторожность в подобного рода заведениях. Он положил перед Татьяной фотографию женщины и спросил:

— Никого не напоминает? — И, пока та разглядывала снимок, предупредил охранника: — За телефон не хватайся, не поможет.

— Странное какое-то лицо, — пожала плечами Татьяна, долго рассматривавшая фотографию. — Словно она не живая и не мертвая. Нет, не знаю.

— Тогда, может, из вот этого что-то покажется знакомым? — Крячко разложил перед ней фотографии драгоценностей, и та, только мельком глянув на них, изменилась в лице. — Хватит Ваньку валять! Ведь узнали же!

— Что с ней? — спросила женщина, кивая на снимок.

— Внешность воссоздана по черепу, — объяснил Стас.

— Доигралась, значит, сучка драная! — с ненавистью бросила Татьяна. — А я-то все гадала, кто браслет мой увел.

— А вот теперь ты мне все подробно расскажешь, — резко перешел на «ты» Стас. — И учти, что натворила эта мразь такие дела, что тебе для собственного же блага нужно быть предельно откровенной. Ее анкетные данные я уже знаю, так что это мне неинтересно.

— Людка ее привела — они из одного города, — начала рассказывать Татьяна. — Светка мне сразу не понравилась — мутная девка, сука, каких мало. Но в работе была безотказная, да и от клиентов у нее отбоя не было. Были у нас девки и покрасивее, но вот что-то такое в ней мужики находили. Она сначала где-то в пригороде ошивалась, а потом они с Галькой квартиру на двоих сняли. Галька девка серьезная была. Отец у нее алкаш был, вот мать всю семью на себе и тащила. А как умерла, отец тут же бабу привел, стали на пару бухать. Галька в Москву и сбежала. Она во всем себе отказывала, каждую копейку на книжку несла — копила на то, чтобы потом как-то в жизни устроиться и сестренку младшую, которая в Твери осталась, к себе забрать. Серьги вот эти, — постучала ногтем по снимку Татьяна, — Галькины, единственная ее память о родной матери. Она их никогда на работу не надевала, дома держала. И пропали они в тот день, когда Светка исчезла, а вместе с ней не только они, но и те деньги, что Галька не успела на книжку положить. Светка тогда больной сказалась и на работу не вышла. Галька домой вернулась, а там!.. — Татьяна развела руками. — Насчет денег Галька тогда не очень расстроились — их-то заработать можно, а вот из-за сережек убивалась так, что от слез не просыхала.