Московский инквизитор (сборник)

— Я вам на это отвечу так: я был рад, что он исчез из поля моего зрения, и не испытывал ни малейшего желания интересоваться его судьбой. Я человек достаточно терпимый к людским недостаткам, но Прост вызывал у меня омерзение. Я могу считать конфликт исчерпанным?

— Да, вполне, — вынужден был ответить Стас.

— Тогда всего доброго.

В трубке раздались короткие гудки, и Крячко задумчиво положил ее на место: уж если Прост вызывал омерзение даже у хозяина публичных домов — вряд ли тот массажный салон был у него единственным, — то это говорило об очень многом! Потом мысли Стаса переключились на Хряща — мог ли он быть тем человеком, к которому приехал Прост? Очень даже возможно! Хрящ был рядовой уголовник-рецидивист, но он баб любил и в педофилии никогда замечен не был. Хрящ мог подкинуть Просту деньжат, помочь с квартирой, свести с какими-то людьми, но связей среди педофилов, причем такого высокого уровня, чтобы они могли по-крупному вложиться в этот мерзкий бизнес, у него не было и быть не могло. Да узнай Хрящ о том, чем занялся Прост, он бы ему, несмотря на благодарность, самое малое — морду набил. Значит, Хрящ отпадает. К кому же в Москву приехал этот подонок Прост? И от кого? Ведь рекомендации, чтобы ему поверили, должны были быть очень солидными. Ох, как бы ни пришлось в Иркутск лететь! А пока Стас решил позвонить в Воронеж, благо бывать ему там приходилось и знакомые в органах у него были, а если они и ушли на пенсию, то все равно могли подсказать, к кому обратиться. Покопавшись в своей записной книжке, Стас нашел нужный телефон и позвонил.

А Гуров, придя утром в управление, распечатал полученные Косаревым для него данные, с которыми опер отправился в Сабуровку, чтобы там показали фотографии бабе Дусе и остальным — не самому же с такой ерундой ездить, и в данный момент разговаривал с позвонившим ему Орловым.

— Лева, тут вот какое дело, — начал Петр. — Якобы Самойлов, а на самом деле его фамилия Прост, был хирургом, и осудили его по 105-й, часть 2-я, пункт «м».

— Час от часу не легче! — хрипло воскликнул Лев, потому что от таких новостей у него горло перехватило.

— Мы со Стасом, в общем-то, так же отреагировали. И возникла у нас мысль, а не продолжил ли Прост там, в Сабуровке, это гнусное дело? У него, правда, как сказал Стас со слов тамошнего эксперта, обе руки были сломаны, но черт его знает, мог он оперировать или нет? Я в тот дом людей отправил, чтобы посмотрели там все хорошенько — вдруг какие-то следы операционной найдут или чего-то вроде нее. Я тебе все это говорю, чтобы, если они что-то найдут, это шоком для тебя не стало — как я понял, ты там только на нервах и держишься.

— Знаешь, Петр, мне разные дела приходилось вести, но такого грязного я не помню. С души воротит! — честно признался Лев.