Налево пойдешь?

Бояться надо было не бандитов, а меня.

- А ну прекратить! - рявкнул я.

- Прекратить немедленно!

Опять ноль внимания. Ну что ж сами виноваты. Как говорил великий американский философ Аль Капоне, добрым словом и пистолетом можно добиться понимания даже от самого тупого американца. Выбрал один из цыганских фургонов. Для моих целей очень удачно получилось то, что хозяева при малейшей остановке распрягали лошадей. Я собирался сжечь кибитку, но не хотел убивать животных. А теперь, один удар и готово. Такой аргумент они поняли сразу. Ко мне подошёл глава табора с вопросом:

- Потому что по-другому вы понимать не желаете. Я сказал прекратить грабёж!

- Но военные трофеи - это святое! - попытался возразить он.

- Правильно, - согласился я. - Но вы в бою никакого участия не принимали, поэтому и на трофеи претендовать не можете. Разве что-то останется никому не нужное. Но точно не первыми!

- Но мы были вместе, поэтому нам полагается равная доля, - словно не расслышав моих аргументов заладил своё цыган.

Спорить с ним было бесполезно, что-либо доказывать тоже. Я одного не мог понять. Тут вам не Земля с её либерастией и толерастией, так с чего эти паразиты решили, будто могут что-то требовать и ставить условия более сильному? Раз других аргументов не понимают, пришлось повторить проверенный и сжечь второй фургон.

- Так нельзя! - закричал он.

- Теперь слушай сюда. Вы немедленно возвращаете всё награбленное, подходите к любому костру и складываете в него всю свою одежду до последней тряпки. После можете идти на все четыре стороны, но только не с нами.

- Этого не будет! - гордо заявил главарь. - Никто не смеет так обращаться с моим народом, даже бандиты.

- Тебе не повезло. Я не бандит.

Злость никуда не делась, а фургоны кончились. Шар полетел в главаря табора.

- Повторять не буду, - заявил я. - Или выполняете то, что приказано, или все умрёте.

На меня бросилась, завизжав, одна из женщин. Зря она так поступила! В этот момент исчезли последние различия между ними и цыганами. Потому что хуже цыган могут быть только цыганки. И взбесившаяся баба не добежала, вспыхнув факелом.

Задавая вопрос очень надеялся, что цыгане начнут вести себя адекватно, до того как у них закончатся взрослые. Детей жечь не хотелось. Любому понятно, что из них вырастет абсолютно то же самое, но всё равно не хотелось. Повезло, табор начал раздеваться и кидать одежду в догорающие фургоны. Уходя, многие бросали на меня злобные взгляды, но ими и ограничивались.

А я стоял и думал, что это вообще было? Почему поступил именно так? Обернулся на спутников. Некоторые смотрели одобрительно, некоторые равнодушно, но никто осуждающе. То есть за местные рамки добра и зла я не вышел. Но в том-то и дело, что это они местные, а я-то с Земли. Для нас такое поведение абсолютно ненормально.