Налево пойдешь?

Однако у меня тоже были причины поступить именно так, а не иначе. Во-первых, никакой реальной опасности для меня тут не было, это я поняла сразу, как только расслышала звуки боя. Так дерутся только самые неопытные разбойники или крестьяне, из которых они и состояли. В самом худшем случае обстреляла бы банду из арбалета, не покидая кустов, и всё.

По этой же причине не было никакой опасности и для Алекса. Только тут совсем другое, странно одетый человек, владеющий либо неизвестным оружием, либо сильной магией, непременно привлёк бы к себе внимание. А нам этого не надо. И то, что живых свидетелей не осталось, не меняет дела, ведь заранее знать, что получится именно так, никто не мог.

Высказать своих претензий мужчина не успел, я резко подняла руку, призывая к тишине. Он сразу остановился, хотя отреагировал скорее не на руку, а на шевеление ушей, нравится Алексу смотреть, как я это делаю, и вообще всё связанное с заострёнными кончиками моих ушей. Нет, с эльфами я своего мужчину знакомить точно не стану! У эльфиек уши длиннее и, скажем честно, красивее. И шевелят они ими лучше. К счастью, мы сейчас как раз скрываемся от лесного народа.

Что за глупые мысли в голову лезут?! Повела ухом ещё раз, прислушалась. Нет, мне это точно не показалось. Осторожно приблизилась к одной из телег и резко отбросила один из мешков, который оказался слишком лёгким для своего размера. Под ним сидела заплаканная девочка.

Как я могла её сразу не заметить? Ведь она не просто пряталась и плакала, а ещё и наблюдала за всем происходящим через довольно широкую щель между досками. А ещё только что хвасталась своему мужчине, что являюсь опытным следопытом. Хорошо, что эльфийские учителя ничего не слышали и не видели. Точно засмеяли бы.

- И что нам с тобой делать? - обратилась я к девочке.

На вид ей было лет десять, максимум одиннадцать, поэтому не ожидала никакого ответа, но он прозвучал:

- Вообще-то тебя никто и не держит, только куда собираешься идти?

- Не знаю. Моих э... маму с папой убили. Брата... обоих братьев и сестру тоже. Других родственников нет.

Десять лет по человеческим меркам уже достаточно много, но девочка смогла рассказать на удивление мало. Её отец, мастер-ремесленник, что-то не поделил с гильдией ткачей в своём городе. Что конкретно, она не знала, но дело было достаточно серьёзным, настолько, что погибло несколько родственников.

Кончилось всё тем, что мастер договорился с гильдией ткачей соседнего города, собрал все вещи, семью, подмастерьев, слуг и поехал на новое место жительства. В момент нападения его младшая дочь спала в телеге, испугалась, спряталась и оказалась единственной выжившей. Никаких других подробностей добиться не удалось. Она даже имена родственников произносила неуверенно, как, впрочем, и своё, до того перепугалась.