Наш малыш - моя тайна (СИ)

А мне просто отлично платят. Теперь понимаю почему. У Шараповых семейное — давать хорошие условия своим сотрудникам. Работники в основном отвечают бизнесменам верной службой. Ну а некоторые косячат, как мы вчера. Вспоминаю об этом сразу, как прихожу в отель. Ко мне в кабинет заглядывает пожилая горничная.

— Татьяна! У тебя свободно…

Раиса Николаевна — бабушка дружка моей дочки, Юрки. С ним вчера они натворили бед.

— Здрасти, — вздыхаю.

Полная низенькая женщина заходит, обмахивается каким-то рекламным буклетом. Плюхается на стул у моего стола.

— Что делать-то будем? Я вчера хотела хозяину в ноги кинуться, да Майя меня не подпустила.

А я вот кинулась. М-да.

— Он обещал разобраться, — жму плечами.

Раиса начинает причитать.

— Ой, уволит меня, старую дуру! Скажет, нечего тут пенсионерке с внуками ошиваться. Ух, Катька! Устрою ей, как увижу.

Катя — сноха Раисы и мать Юрки. Мне становится ее жаль.

— Ладно вам. Не думаю, что Шарапов вас погонит.

— Ох, не скажи… А Майка-то… — Рая переходит на шепот. — Так она на тебя бочку катила перед хозяином. Я под дверью стояла, когда ты ушла. Одну тебя виноватой выставила! Думаю, со мной и без того вопрос решенный… Но себя она полностью обелила!

Молчу. Я и сама обратила внимание на слова и тон Майи. Но что ей сказать? Она не обязана из-за меня лишаться места. Я ей даже не родственница. А уж что у меня другие представления о дружбе, то мои проблемы. В конце концов, она реально мне здесь жизнь устроила. Да и не до Майки мне сейчас, если честно.

Не хочу ничего отвечать, спасает меня деликатный стук.

— Можно? — в дверях высокий блондин средних лет. Судя по виду, из гостей.

— Да, конечно, — приветливо улыбаюсь, — Раис, поговорим потом.

Горничная, охая, уметается.

— У меня сын обгорел очень, что посоветуете?

Из-за мужчины высовывается такой же светлокожий мальчик. Да, для таких у меня есть памятка.

— Сейчас я вам помогу.

— Впервые со старшим ребенком отдыхаем вдвоем, — рассказывает мужчина, пока они проходят, — если с него слезет вся кожа, моя меня убьет. Простите.

Он переходит на слишком личный тон, но я лишь улыбаюсь. Наблюдать, как папа занимается детьми — отдельный вид удовольствия. Раньше в такие моменты я всегда вздыхала, вспоминая безалаберного папашу Марьи. Мою ошибку молодости. А теперь внутренности сжимают мысли о Максе. Как выразился пациент, мужчина тоже меня «убьет», если узнает. Но может… Может, он хотя бы проникнется любовью к Максику.

— Пап, я не хочу раздеваться! — восьмилетний гость выдергивает меня из иллюзий.

— Нам нужно посмотреть, насколько у тебя все серьезно, — отвечаю вперед отца, — так что майку придется снять.

Малой страдальчески вздыхает.

— Петька уже, наверно, у бассейна!

Его отец складывает руки на груди.

Вот оно, мужское общение.