(не) полюби дьявола

Он приподнял ей голову и влил в ее рот немного горьковатой жидкости. Тори закашлялась.

— Где он? — не унималась она.

— В соседней комнате, — голос Дрейка прозвучал достаточно громко. Но Тори не видела его.

Виктория хотела расспросить Гордона о герцоге, но язык словно перестал ее слушать. Боль понемногу уходила, а в теле появилась странная легкость… Веки стали тяжелыми, налитыми свинцом. И Тори провалилась в сон.

Именно когда глаза девушки закрылись, из соседней комнаты раздался дикий мужской вопль. Резкий. Быстрый. А потом все затихло.

Дрейк перевел взгляд на Тори, а потом на стену соседней комнаты.

Клянусь. Я никогда не влюблюсь.

Через полчаса Дрейк и Роэн курили прямо в коридоре, сидя на полу и прижавшись спиной к стене. Все руки ирландца были в крови.

В крови человека, укравшего любовь его женщины.

— Я сделал все, что смог.

— Мы оба сделали все, что смогли. Теперь осталось лишь верить в чудо. Ты останешься?

— Придется. Потому что я только что выгнал этого шарлатана. Подумать только! Хант потерял столько крови, а этот идиот предлагает поставить ему пиявки!

— Спасибо тебе, Роэн.

— Я сделал это не ради него, а ради нее. Но ему придется пройти ещё семь кругов ада, чтобы вернуться в этот мир.

— Ад — это то, с чем он хорошо знаком.

— Ему нельзя опиум. Его тело должно сражаться, Гордон. Как сражалось и твое. Через боль.

— Боль ему не страшна. Разве только душевная, — улыбнулся мужчина. — Он выносливее меня. Я вообще не понимаю, как ты тогда сам не пристрелил меня.

— Иногда я об этом очень жалел.

Они улыбнулись, но каждый был погружен в свои мысли.

Ирландец мысленно высмеивал судьбу за этот поворот. Спасать жизнь человеку, которого ненавидишь все душой… Но Роэн, признаться, был поражен стойкостью Дэймона. Он действительно пришел в сознание от боли. Вскрикнул. Его глаза были безумны, но он не отключился сразу, чем вызвал невольное уважение.

Дрейк же вспоминал маленькую лесную хижину, где он переживал свой ад в компании О'Каллахана.

Они были на одном из заданий, когда одна маленькая пташка настолько вскружила ему голову, что он потерял бдительность в отношении ее. И именно эта женская ручка тогда всадила пулю в его живот.

Роэн не должен был за ним возвращаться. Но он решил иначе.

И именно ирландец убил женщину, которую Гордон был готов боготворить, но она оказалась предательницей. Была именно той, кто им нужен. Той, кого они искали.

Пока друг тащил его на руках, он обсыпал его такими проклятиями!

— Лучше бы она отстрелила тебе достоинство, Гордон! Чтобы ты думал лишь одной головой!

А потом были одни мучения. Холод. Беспамятство. Невыносимая боль.

— Прости, но я не могу облегчить твою боль, — склоняясь и вливая в него теплое питье, говорил Роэн.