Не жди меня долго

Анна попросила отвести ее к диспетчеру, и секретарша проводила ее по запутанным коридорам в диспетчерскую порта. Помещение было тесным, заставленным столами с мониторами и заваленным папками с документами.

За тремя столами сидели молодые мужчины в форменных кителях. За четвертым – седой старик со строгим лицом и внимательным взглядом, спрятанным за толстыми стеклами очков.

– Павел Петрович Гнилорыбов, – представила его секретарша.

Он встал и протянул руку Анне.

Она ответила рукопожатием и показала свое удостоверение. Что-то ей подсказало, что с этим человеком без документа не обойтись.

Старик кивнул с уважением и готовностью:

Стерхова отозвала его в сторону, чтобы поговорить без свидетелей.

– Около недели назад вы говорили с японцами… – начала она.

– Ну, как говорил. Они пришли с переводчицей. Общались через нее.

– О чем они спрашивали?

– Интересовались «Океанидой». Тем судном, что в девяносто втором году не вернулось. Я рассказал все, что знал: ушла и пропала.

– Слышали про судно «Северин»? – спросила Анна.

– Японцы про него тоже спрашивали, – Гнилорыбов нахмурился. – Но я такое судно не помню.

Анна достала фотографию кадра из фильма с пришвартованной у причала «Океанидой» и показала ему:

– Посмотрите на этот снимок. Ничего странного не замечаете?

Старик долго смотрел, а затем внезапно ткнул пальцем в край кадра:

– Да вот же ваш «Северин».

Стерхова напряглась и тоже вгляделась в снимок. У причала, за «Океанидой» был пришвартован катер, на корпусе которого светлело плохо различимое название «Северин».

– Как же я не разглядела…

Гнилорыбов снял очки и поднес их к фотографии.

– Да это же «Капитан Белобородов»! Рыболовецкий катер. Только он почему-то перекрашен.

– Вы уверены? – уточнила Анна.

– Мне ли не знать! Я сам на нем два года ходил. – Гнилорыбов посмотрел на нее серьезно. – Рубка на нем переварена, силуэт уникальный. Ни с кем не спутаешь!

– Получается, в девяносто втором году его перекрасили и переименовали в «Северин». – Заключила Стерхова.

Гнилорыбов посерьезнел и озадаченно посмотрел на нее:

– В каком году, вы говорите?

– В девяносто втором.

Старик покачал головой:

– Это невозможно. В девяностом году мы проводили «Капитана Белобородова» в последний рейс, на металлолом. Это я точно помню. А потом с ребятами это дело обмыли.

– Выходит, зря… – тихо обронила она.

– Что зря? – не понял старик.

– Обмывали, – сказала Анна с горькой иронией.

Морской порт Светлая Гавань в этот час полностью оправдывал свое название. Воздух был чист и прозрачен, пах водорослями и морской солью. Океан расстилался бирюзовым полотном. Белоснежные суда качались на волнах у причалов.