Не жди меня долго

– О судьбе экипажа и членов экспедиции что-нибудь известно?

Отвечая, Масато развел руками. Ирина перевела:

– Ничего. Но вы сами знаете, что происходит в таких случаях. Есть шанс, что кого-то завербовали. Это не редкость.

Стерхова помолчала, прежде чем задать следующий вопрос:

– Вы рассказывали об этом Воронину?

– Конечно. Во время интервью. В надежде, что он будет откровеннее. Но не получили от него никакой информации. Воронин был потрясен, однако он обо этом догадывался.

– Что вам известно о катере «Северин»?

Масато ответил. Выслушав его, Ирина переспросила, потом перевела на русский:

– Ничего. Они пытались, но это ни к чему не привело. У них больше нет времени. Завтра они возвращаются в Токио.

– Мне нужно получить копию видеоинтервью с Ворониным. – Сказала Стерхова. – В полном объеме.

Масато кивнул и обронил несколько слов.

– Они скинут его на диск и сегодня вечером отдадут мне. Я передам вам завтра. Они уезжают ночью, а я – на автобусе утром.

– Спасибо, – сказала Анна и поднялась.

Мужчины встали, медленно поклонились и проводили их до двери.

Телефон зазвонил, когда полоса рассвета над шторой только-только пересекла потолок. Стерхова проснулась с ощущением, что ее столкнули с кровати, но сон все еще держал ее за плечо. Звонок, кажется, звенел не в комнате, а где-то внутри головы – в той ее глубине, где живет тревожное: «Поднимайся, пора идти на работу».

– Да, – голос был хриплым от сна.

Она села в кровати и резко проснулась.

– Слушаю, товарищ полковник.

– Есть информация. Головенко Сергей Григорьевич действительно учился с твоим отцом в военном училище. Потом оба служили на Кунашире – гарнизон связи, дежурная служба. Было это в начале восьмидесятых.

Анна встала с кровати, одной рукой подхватив плед, другой потянулась к столу за блокнотом.

– Проверил по архиву. В 1989 году Головенко подал рапорт об увольнении. Официальная причина – состояние здоровья, но ты же понимаешь…

– Дальше – пробел. Ни службы, ни должности, ни партийной активности. Он словно испарился. Сергей Григорьевич Головенко по месту регистрации в настоящее время нигде не значится. Никаких точных данных нет. У Головенко есть сын. Сейчас ему тридцать пять.

Анна молча записывала.

– Высылал тебе на почту характеристику из личного дела Головенко и ксерокопию фото. Не очень четкое, но в принципе понятно, что он, скорее всего, и есть тот самый неизвестный с набережной.

– Благодарю, товарищ полковник! – проверяя электронную почту, она машинально ответила по уставу. – Характеристику вижу. Давайте фото.

– Уже в пути. Сейчас будет у тебя. Но, вот, что я тебе скажу, Анна Сергеевна: как бы то ни было, но эта версия не подтверждена. Без точной идентификации – холостой выстрел. Нужен анализ ДНК.

– Надо добыть доказательства.