Не жди меня долго

– Что-нибудь случилось?

Стерхова неуверенно взглянула на него, словно решая, стоит ли говорить. Но промолчать не могла.

– Я только что была в кабинете Кошелева.

Горшков отложил ручку и повернулся к ней всем корпусом. Не спрашивал, ждал, когда договорит.

Стерхова оперлась ладонями о край его стола.

– Сегодня от Кошелева пахло парфюмом, который остался в моем номере в первую ночь, и когда пропал ноутбук.

Она опустила голову.

– Убеждена абсолютно.

Повисла тяжелая, продолжительная пауза. Горшков откинулся на спинку стула и сцепил руки на животе. Он не спешил с выводами. Его молчание не было бездействием – он все сверял со своим внутренним контроллером и раскладывал по полочкам.

– Что будем с этим делать? – спросил он наконец. – Полагаете, это Кошелев задушил Воронина?

– Не исключаю, – медленно проронила она.

– Не жидковат ли он для убийства?

– Этого никогда не угадать наверняка. Не вам объяснять.

– Да, здесь вы правы. – Горшков поднялся и заходил по комнате. Его лицо было напряжено. Он посмотрел на Анну. – То, что вы рассказали многое меняет.

– Пока – ничего, – сдержанно возразила Стерхова. – Нужны доказательства, а их пока нет.

Горшков провел рукой по коротким волосам.

– Доказательства? Ну, что же, будем искать.

Стерхова подошла к своему столу и, не задумываясь, механически, начала собирать бумаги, выравнивая их по краям, когда ее взгляд наткнулся на пакет с бумажным клочком внутри.

Она взяла его и приблизила к глазам. Клочок бумаги выглядел ничтожно: мятый, оборванный, с мелким типографским шрифтом по краю. На пожелтевшей бумаге – линии, на которых написаны чернильные слова: не жди меня долго.

И вдруг – острый укол догадки пронзил ее как игла, вошедшая в мышцу.

Быстрым движением Анна включила рабочую лампу и вгляделась в очертания типографских букв и цифр, шедших по оборванной кромке. Мелкий шрифт, пустые ячейки, графы… В памяти пробудилось забытое воспоминание о бланках, лежавших на столах в почтовых отделениях.

Перед ней был именно он – стандартный почтовый формуляр для коротких слов, долетавших до адресата быстрее писем. И, если быть достоверно точным – перед ней была только часть этого бланка.

Стерхова замерла, осознав, что это не просто клочок бумаги с посланием и шифром. Это – след.

– Василий, посмотрите, пожалуйста. – Она положила на стол Горшкова пакет с бумажным обрывком.

Тот скользнул по нему взглядом и снова перевел глаза на Анну.

– Это я видел, когда вы говорили с Корепановым.

– Приглядитесь. Послание и шифр записаны на бланке телеграммы. Понимаете, что это значит?

Горшков внимательно рассмотрел бумажку. При этом лицо его не выражало ни удивления, ни интереса, а только спокойную сосредоточенность.

– Все объясняется просто.