Не жди меня долго

Горшков сидел напротив и с усилием тер лоб, как будто вместе с усталостью пытался стереть лицо.

– Ни следов, ни свидетелей, – произнес он, не поднимая головы. – Пустота. Все стерильно.

– Убийства не совершаются в стерильных условиях. – Заметила Стерхова. – Просто мы не нашли. Или чего-то не поняли.

Они замолчали, и в комнате повисла тишина, в которой зреет решение. Уже ощутимое, но еще не оформленное в мысль, приказ или действие.

Корепанов от руки заполнял справку криминалиста. Потом так же вручную, рисовал схему места происшествия.

Петров сидел за компьютером и щелкал клавишами. Записи с камер наблюдения мелькали на экране в ускоренной перемотке. Он хмурился, делал пометки, отматывал назад. Однако все было как сквозь пелену: размыто, пусто, лишено каких-нибудь зацепок.

К десяти часам вечера штаб опустел. Один за другим Корепанов, Горшков и Лева поднялись и начали собрать свои бумаги.

– До завтра, Анна Сергеевна.

Стерхова осталась одна.

Она медленно закрыла сейф, щелкнула замком и обвела взглядом комнату. Все было на своих местах – и это почему-то раздражало. Так не должно быть, когда убили человека, с которым она была знакома, и которому не смогла помочь.

Анна выключила свет и вышла в коридор. Потом – на лестницу, где пахло масляной краской и перилами, впитавшим в себя чужие прикосновения. Она успела сделать несколько шагов, когда услышала, что кто-то поднимается с первого этажа.

Вскоре на лестничном марше показался Вельяминов. В его руках был пакет с едой из японского ресторана. Из него тянуло запахом рыбы. Вельяминов шел уверенно и быстро, но, когда заметил Стерхову, резко дернулся и на мгновенье потерял равновесие.

– Добрый вечер, – произнес он и чуть приподнял пакет, словно оправдываясь. – Работаем допоздна.

– И вы тоже? – поинтересовалась Анна.

– Да, знаете, задержался… решил перекусить. – Он улыбнулся, но глаза его забегали, будто в поисках выхода из запертой комнаты. – Тут неподалеку, у пристани, есть хороший ресторан. Но он уже закрывался. Пришлось взять с собой.

Стерхова кивнула на этот раз теплее, и размеренным шагом направилась вверх, к третьему этажу, где был ее номер.

С низу, со стороны второго этажа послышались шаги Вильяминова, которые затихли в глубине коридора. Щелкнул замок, стукнула дверь. И – тишина.

Стерхова замерла, прислонилась к стене и немного подождала. Минут через пять она спустилась на второй этаж и неслышно подошла к номеру Вельяминова. Приложила ухо к двери и, услышав тихие голоса. Постучала – три коротких, но четких стука.

Дверь распахнулась. Вельяминов стоял на пороге в распахнутой рубашке. Увидев Анну, он остолбенел, лицо застыло, как у актера, который понял, что попал не в тот спектакль.

– Можно? – спокойно спросила Стерхова.