Нефтяная Венера

В вагоне метро, кроме нас и других пассажиров, находятся глухонемые школьники. Целый класс. Они активно общаются друг с другом, используя язык жестов. Человек двадцать болтают наперебой, не произнося ни звука. Только легкий шорох пальцев носится в воздухе. Странное ощущение: люди перед тобой шутят, рассказывают о первых поцелуях, хвастают новыми мобильниками, и всё это без слов. Ваня спрашивает:

– А почему они так делают?

– Они так разговаривают, – немного раздражённым шепотом поясняю я. Мне показалось, что Ваня слишком громко говорит и чересчур откровенно таращится на глухонемых.

– Они что, не умеют говорить, как нормальные люди? – спрашивает Ваня ещё громче, решив, что я его плохо слышу.

Женщина с копной крашеных завитков на голове окидывает нас строгим взглядом.

– Тише, Вань! Неприлично так громко обсуждать других в их присутствии.

– Они не умеют говорить! Ха-ха-ха! – разошёлся Ваня.

Некоторые глухонемые оказались только немыми, но никак не глухими. Я это понял потому, что они обернулись. Ужас как неловко, картинка та ещё: даун потешается над глухонемыми. На нас стали коситься и другие, «нормальные» пассажиры. Я готов провалиться сквозь пол.

– Выходим! – Я вытолкал Ваню из вагона, как только поезд остановился на станции. – Как не стыдно смеяться над больными! Это тупо и отвратительно!

– Мне можно, я тупой, у меня синдром Дауна!

Хитрый Ваня иногда прибегает к такой отговорке. Обыкновенно в тех случаях, когда вытворяет нечто непотребное.

– Нашёл оправдание! Надо уважать других! У всех есть недостатки! Ты не только себя позоришь, но и меня тоже!

– Я больше не буду. Прости меня… – просит Ваня. Он весь надулся, вот-вот заревёт. Во мне кипит злость. Злость на Ваню за то, что он болен, за то, что я вынужден с ним нянчиться. А он ещё и характер показывает. Синдром Дауна у него, видите ли! На нас оборачиваются.

– Научись вести себя как нормальный человек! Нельзя смеяться над больными! Ты же не любишь, когда над тобой смеются!

– Я не больной! Я не больной! – взвизгнул Ваня, слёзы и сопли хлынули из него рекой. Я достал платок и принялся утирать ему физиономию. Грубо, причиняя Ване боль. Почти бью его рукой с платком. Чего он всё время ревёт! Очень быстро мне становится жаль его и стыдно за себя. Теперь на нас смотрят все идущие мимо без исключения. Плевать! Пусть хоть кресла поставят и усядутся в ряд.

– Извини, Вань, слышишь? Извини, ты здоровый, это я так сказал, по глупости… – оправдываюсь я. – Ты мой хороший, я тебя люблю…

Потихоньку Ваня успокаивается, и мы продолжаем путь.

Выходим на конечной станции. На гранитном полу валяется зелёная крышечка от газировки. Ваня ударяет по ней ногой, крышечка летит ко мне. Я делаю обманное движение, настоящий Зидан перед бразильскими воротами, и бью Ване.