Негодяй

Мальчик обрадовался, услышав голос отца, и стал сбивчива рассказывать о произошедшем. Он упомянул о том, что Чарлз находился с ним в операционной и держал за руку. Мама, по его словам, была очень расстроена, и врачи не разрешили ей входить в операционную. Все это было чистой правдой. Максин находилась в полуобморочном состоянии, сходя с ума от беспокойства за сына. Чарлз стал героем того трудного дня.

Блейк обещал в ближайшее время приехать к сыну. К тому времени как он позвонил, Максин уже успела прочитать в Интернете о землетрясении в Марокко — об этом страшном стихийном бедствии. Две деревни были полностью разрушены, и их жители погибли. В городах тоже было много разрушений. Блейк сказал правду, и все же Максин продолжала сердиться на него за то, что он не смог приехать и поддержать их в трудный момент. Нет, Блейк никогда не изменится. Он был и останется до конца своих дней негодяем и повесой. Благодарение Богу, что у нее есть Чарлз.

Он каждый день приходил к ним после работы и спал на кушетке. Несколько раз за ночь Чарлз вставал, чтобы взглянуть, как идут дела у Сэма. Максин высоко ценила его самоотверженность. В конце концов они решили, что настал подходящий момент для того, чтобы сообщить детям о помолвке. Занятия в школе кончились и начались летние каникулы.

В субботу утром Максин собрала всю семью на кухне. Чарлз тоже явился вместе с детьми, хотя Максин не знала, следует ли ему присутствовать при этом непростом разговоре. Однако Чарлз расценил свое отсутствие как проявление малодушия. И Максин пришлось согласиться с ним.

Максин начала издалека, заведя речь о том, каким добрым и хорошим человеком оказался Чарлз Уэст, с которым ее дети знакомы уже несколько месяцев. При этом взгляд Максин останавливался на каждом ребенке так, будто она пыталась всколыхнуть в их памяти воспоминания о добрых делах Чарлза и убедить их в своей правоте. Она все еще боялась негативной реакции детей на ту новость, которую они сейчас услышат. И вот настало время сообщить ее.

— Мы с Чарлзом решили пожениться в августе, — сказала Максин, и после ее слов в помещении установилась мертвая тишина.

Дети с каменным выражением лица молча смотрели на мать.

— Я люблю вашу мать и вас, — сдержанно добавил Чарлз.

В его голосе чувствовалось напряжение. Скованность Чарлза была простительна, ведь он впервые сталкивался с подобной ситуацией. В кухню вошла Зельда и молча остановилась у двери.

— Вы шутите? — спросила Дафна, выходя из оцепенения.

— Нет, мы не шутим, — без тени улыбки ответила Максин.

— Ты же плохо его знаешь, — сказала девочка, разговаривая с матерью так, словно Чарлза не было рядом.