Нерядом

– Мне нужно проветрить мозги, – признается он, потирая пальцами глаза. – Я немного в ужасе, что у меня уже взрослая дочь, веришь?

– Верю. Тогда, если тебе не терпится меня проводить, идем пешком. Минут сорок всего выйдет, а от меня уедешь на такси.

«Или останешься переночевать», – чуть не вырывается из моего рта, я успеваю вовремя прикусить язык и заставить себя замолчать. Совсем с ума сошла…

– Идет, – кивает он. – Дианку предупрежу, что ушел.

Киваю ему. Так все это неожиданно, резко, быстро. Не могу объяснить. Моя жизнь была монотонно ужасной долгие годы, бесконечные месяцы! А теперь все стремительно обрастает хорошими эмоциями. И я питаюсь ими, живу! Но все это так быстро, что мне банально страшно, что оно так же быстро и закончится…

Мы выходим из квартиры уже буквально через пару минут, спускаемся, выходим, и…

– Горин, – вздыхает Витя, глядя на сидящего на лавке Димку. Хмурый, задумчивый. – Нагулялся?

– Не гуляется, – бормочет он.

– Господи, как скоро я пожалею об этом? – говорит Громов, поднимая голову к небу, а потом, удивляя вообще всех тут присутствующих, достает из кармана ключи и протягивает их Димке. – Но пальцем ее тронешь…

– Не трону, Виктор Палыч, обещаю! – тут же расцветает Дима, хватает ключи и через две секунды скрывается от нас в подъезде.

– У тебя есть какое-нибудь успокоительное? – спрашивает Виктор у меня таким голосом, словно в него уже вкачали пару ампул.

– Ромашковый чай есть.

Я отчего-то улыбаюсь. Это все так… мило, что ли! Мой влюбленный племянник, ревнующий, но понимающий отец Громов, пока еще ничего не понимающая Дианка и даже искренняя улыбка на моем лице! Это все делает остаток этого вечера каким-то особенным, а прогулка до дома удивительно теплым вечером дарит надежду на то, что все будет хорошо…

Мы приходим ко мне домой, Виктор провожает меня до двери, как и всегда, но я не собираюсь с ним прощаться: в конце концов, я обещала ему чай.

– Проходи, ромашка тебя ждет, – улыбаюсь ему, – все равно ты не хочешь пока домой, я точно знаю.

– Конечно не хочу, – ворчит он, проходя за мной на кухню. – Мало ли что там происходит в мое отсутствие.

– Вить, – посмеиваюсь над ним и ставлю чайник, – они взрослые люди, разберутся.

– Это меня и пугает, что взрослые, – он ходит по кухне взад-вперед, не находя успокоения.

– Если что, я, как ответственный опекун, рассказывала Димке про контрацептивы, так что… – я откровенно издеваюсь, пытаясь сбить его ворчливость, но, кажется, делаю только хуже, хотя на деле мне дико смешно. Я кусаю губы, чтобы не хохотать во все горло, потому что больше чем уверена, что у детей так далеко сегодня ничего не зайдет.

– Издеваешься? – Он подходит ко мне в два широких шага, оказываясь катастрофически близко.