Нерядом

Все так туманно и запутанно, что я до сих пор не могу даже переварить все, что произошло сейчас на улице. Мы едем в лифте весьма интересной компанией, и, судя по лицам всех присутствующих, у всех тут плюс-минус одинаковые мысли. Никто ничего не понимает. И я в том числе.

Заходим в квартиру, спасибо я сделала уборку, а то было бы еще и стыдно, сразу сворачиваю на кухню. Обещала же чай…

Как робот, все на автомате. Ставлю чайник, достаю чашки, чуть не разбиваю одну…

– Сядь, – перебивает меня Дима и отбирает все из рук. – Просто сиди, бога ради. Я сам сделаю.

– Марин, ты в порядке? – спрашивает Виктор. Киваю. В порядке я, просто в ужасе от того, насколько мне стыдно.

– Мне очень жаль, что я изначально втянула тебя в это все. И потом, пока тебя не было, позволила себе прикрыться той легендой. А в итоге… вот.

– Ты все правильно сделала, – внезапно отвечает мне он. – Но вопрос как-то нужно решать, то, что происходит, ненормально.

– Я же говорила уже как-то, что это моя карма, которую я заслужила, – отвечаю и слышу, как рычит от злости Дима. Он терпеть не может, когда я так говорю, злится на меня. А я и правда так считаю. Вина ведь моя была…

– Не хочешь поделиться? – спрашивает Виктор. Не знаю… Наверное, нужно. Потому что я сама его втянула во все это, нельзя же теперь умалчивать, в чем вообще он участвует.

Дима ставит перед нами чашки с чаем, а потом говорит:

– Виктор Палыч, мы, наверное, с Дианкой фильм пойдем посмотрим, ладно? – Он знает, что тема болезненная и я не смогу при всех ее рассказать. Витя смотрит пару секунд на Диму, потом на дочь и в конце концов кивает. Это очень мило. Он и заботится, и ревнует, и не хочет быть тираном. Все вместе делает его классным отцом…

Детвора уходит к Димке в комнату, а Виктор вслед им напоминает, что надо быть благоразумными, не сдерживается все-таки. Посмеиваюсь немного, делаю глоток чая. Мне не хочется начинать рассказ, потому что придется окунуться во все воспоминания. А мне совершенно не хочется. Это больно. Совершенно неприятно, как будто кто-то длинными и острыми когтями душу царапает.

Но да, он достоин того, чтобы знать. Мы виделись-то всего пару раз, но от него столько помощи, даже на расстоянии… Мое сердце чуть ли не как в детстве трепещет уже при виде его. Не хватало мне влюбиться. Я в это чувство не верю давно уже, ничего хорошего от него в жизни моей не происходило никогда.

Делаю еще глоток чая, это немного успокаивает, а потом и вовсе расслабляюсь, когда Виктор накрывает своей ладонью мою руку и чуть сжимает.

– Я не требую, Марин, – напоминает он мне, – и что бы там ни было, ты можешь оставить при себе. Просто… Мне хотелось бы тебе помочь, все, что происходит, уже перешло все границы.

– Нет, я расскажу, – перевожу дыхание и чувствую, как он сжимает руку чуть сильнее.