Невеста Моцарта

Его и правда не подошла. А я правда, хотел, чтобы папаша сдох. И плевать мне, что он обещал рассказать то, чего я не знаю и никогда не узнаю, если он умрёт. Пусть бы сдох вместе со всеми своими секретами. Но я хотел, чтобы он выжил. Не ради него. Хотя бы ради Антона. Да и сам себе я бы, наверно, не простил, если бы просто равнодушно отвернулся. Я не он. И не хочу быть похожим на него. Уверен, этот живучий старый хрен снова вывернется и покажет костлявой карге кукиш. Но нет, так нет — я сделал, что мог.

— Не очень-то я ему и поверил, — буркнул Антон.

— Но ты же поверил, что у него просто не было возможности нас вырастить. Что он хотел, но был вынужден инсценировать свою смерть и много лет скрываться, когда родился я. А с твоей матерью вышла шумиха, и ему снова пришлось бежать. И столько лет его не было в нашей жизни, и никак было не подать весточку, — хмыкнул я. — Но он ту же нашёл такую возможность, как только ему потребовалась печень.

— Чем же ему было так дорого твоё письмо? Ведь, насколько я поняла, все эти номера у него уже были, — как обычно попала Женька своим вопросом не в бровь, а в глаз.

— Уж точно не моими детскими каракулями, — потянулся я к меню на тумбочке. Заскрипел зубами от боли, но вида не показал. Положил папку на колени. Открыл. — Мама была далеко не глупа. Она не просто спрятала в музее то, что он просил, и записала номера. Она записала их в зашифрованном виде.

— А в этих каракулях был шифр? — округлила глаза Женька.

— Иначе номера достались бы не только отцу, но и тем, кто их искал.

— Но у него остались те же неправильные цифры, — добавил Антон.

— Да, мама молодец! — перевернул я лист. — Горжусь своей старушкой.

— Так вот почему мама Антона принесла не то, что ваш отец просил. Ведь она искала по номеру, что он ей дал! — воскликнула Женька, поразив меня очередной раз, хоть я и выглядел как само чёртово равнодушие. — Она принесла ему какой-то Византийский фоллис, — заглянула она в блокнот.

— Пентануммион, — поправил Антон.

— Но искал то он, наверняка, дайм, аукционная цена которого от тридцати миллионов долларов.

Антон присвистнул. Я скривился.

— Да кто бы сомневался для чего именно была выкрадена и спрятана эта коллекция. Но не знаю, как вам, а мне от разговоров о деньгах всегда хочется есть. Кто что будет, говорите, я закажу, — поставил я на постель гостиничный телефон.

И пока передавал на кухню ресторана пожелания, всё смотрел на Антона. Удивительно, но на том старом снимке, где отец молодой, все видели явное сходство со мной. Но сейчас, высохший из-за болезни, с ввалившимися щеками, отец был больше похож на Антона. Вернее, Антон на него. И русые волосы, что у папаши слегка поседели, но ничуть не поредели, Бринн стриг почти как отец: короткие виски, длинная чёлка.