Невеста Моцарта

Сагитов нервно сглотнул, следя за моими руками, но не замолчал:

— Одно мне никак было не понятно, когда все дорожки вроде как вели к тем картинам, что припрятал твой папаша: зачем всё так сложно у тебя? Ты бы с Женькиным отцом куда лучше договорился без посредников. Мелецкий мужик сговорчивый, а жена ему слова за всю жизнь поперёк не сказала. А с ним не вышло, так есть способ лучше: любую бабу в том музее охмурил, как твой сраный папаша, и дело с концом. Выбрал кого помоложе, выеб с душой, девка бы тебе и дала за так, и в благодарность полмузея вынесла. К чему эти сложности? — поднял он голову и теперь смотрел мне в лицо. — Но потом понял. Не, не твой это метод. Не интересно тебе, когда всё просто. Мало тебе одной скрипки, тебе надо дирижировать оркестром. И чтобы красиво. С размахом. И вроде своя партия у каждого, но всё вместе как жахнет! Музыка! Красота! Мощь! Симфония! Это твой уровень. Да? — хмыкнул он.

Я промолчал. А он заржал.

— Хуй на! Но ты же и не думал, я поведусь на эту хуету? Серьёзно думал, не разберусь? Не догадаюсь?

— А ты неужто разобрался? — присел я на бортик фонтана, предчувствуя, что разговор затянется.

— А то! Умно, умно, Моцарт. Когда все подумали, что тебе нужна девчонка, чтобы сливать гнилую инфу мне, ты прокладывал себе путь к музею. Когда же меня слили и уже поставили твою прокуроршу, а ты продолжал всем пудрить мозги со свадьбой, стало предельно ясно, что тебе нужен музей, а заодно добраться до возможных покупателей украденных шедевров. Но всё снова оказалось с точностью до наоборот. Плевать ты хотел на музейную рухлядь. Видишь, я всё понял и всё, всё-ё-ё разложил по полочкам. Рассказать?

— Ну давай, похвастайся, — сложил я ногу на ногу.

— Легко, Моцарт. Твой секрет в том, что ты переобувался на ходу. Пока рисовали фальшивого Караваджо, ты рисовал фальшивые планы на особняк. Когда решили форсировать смену прокурора и не дать тебе времени на подготовку, оказалось у тебя уже всё готово, компромат, Госстройнадзор, ты пошёл ва-банк и вскрыл карты, не оставив выбора мне. Ты всё сумел использовать в свою пользу. Вот в чём твоя сила, Моцарт — в гибкости. Утечка деталек твоего ёбаного устройства вряд ли была тобой спланирована. Но ты хитро повернул: именно тогда, когда оно попало в прокуратуру, его и оценили по достоинству. Те, кому ты хотел его показать. И захотели иметь. Плюсик твоему плану. Потом началась хуета с фотографией убитого Луки — мальчишка решил произвести на тебя впечатление — ну мелочь же, пустяк, досадное недоразумение, но ты использовал и эту ситуацию, и возникшее недоверие к Патефону. Ты так технично его слил, что все поверили: он предатель. А его речь Мазаю, что наверняка написал ты! Она была великолепна.