Невеста сказала «нет»

– Дэмиан, – всхлипывала она, – Дэмиан…

– Я знаю, – прошептал он, не отрывая от нее губ, и снова начал двигаться, и она поняла, что еще многое впереди. Язычки пламени снова замерцали у нее в голове, он умело подводил ее к границе экстаза, пока она во второй раз не взлетела в ночное небо, ярко вспыхнув, прежде чем снова опуститься на землю.

Это рай, думала она в полузабытьи, чувствуя, как руки Дэмиана обнимают ее. Поцеловав, он прижал ее к своему сердцу, и под его нежный шепот она растворилась в глубоком сне без сновидений.

Несколько часов спустя что-то – звук, шорох слабого ветерка из окна – разбудило ее. Сначала она не могла понять, где находится. Это не ее спальня…

И тут она вспомнила все. Она лежала в объятиях Дэмиана, в его постели, пропитанной его запахом, и внезапно в холодном предрассветном сумраке увидела прошедшую ночь в свете реальности.

Дешево. Грязно. Отвратительно.

Рай? Ее горло сжалось. Она залезла в постель к почти незнакомому ей человеку и не просто переспала, но… но делала с ним такие вещи, каких никогда…

Она ахнула и резко повернулась. Дверь спальни была открыта, Дэмиан стоял в круге золотистого света от лампы на прикроватном столике. Обнаженный, он напомнил Лорел ожившую греческую статую, но изваянную не из холодного мрамора, а из теплой плоти. Он смотрел на нее, и сонная, дразнящая улыбка на его губах начала исчезать.

– Да, – Лорел кашлянула, – я… прости, если разбудила тебя, Дэмиан, я пыталась потише, но…

Господи, что она лопочет! Она еще никогда не убегала тайком из квартиры мужчины, но он об этом догадаться не должен. Все когда-нибудь случается впервые. И прошлая ночь как раз тому доказательство.

– Прости, если потревожила тебя.

– «Прости»? – сказал он, и его глаза вдруг сузились. – Лорел…

– Нет, не нужно меня провожать. Я уверена, что не заблужусь, вниз по лестнице и через…

– Черт! – выругался он. – Что случилось?

– О чем ты? Уже поздно. Очень поздно. Или рано, я не знаю. И мне нужно домой, переодеться и… – Ее быстрое, бессвязное бормотание прервалось, когда он схватил ее за плечи и притянул к себе.

– Л орел, – шепотом сказал он, – пойдем обратно в постель.

– Нет, я не могу, говорю тебе. Улыбаясь, он склонил к ней голову и поцеловал, раздвигая ее губы своим языком.

– Можешь. И хочешь. И сама это знаешь.

Она закрыла глаза, пока он целовал ее шею. Он прав, и это хуже всего. Ей действительно хотелось снова лечь с ним в эту постель, еще не остывшую от любви.

От любви?.. Для того, что они делали, существовало более подходящее слово, такое грубое, чужое и грязное, что одна мысль о нем заставила ее почувствовать себя запачканной.

Его руки взялись за верхнюю пуговицу ее блузки.