Няня для военного

– Ой, у неё там дел невпроворот, и я решила ей помочь, – она говорит эти слова куда-то в книги, вытирая пыль.

Вот она встаёт на носочки, дотягивается до самой верхней полки, и, держась за дерево, проводит по чистым стеллажам тряпкой.

Тут уже и никакая работа не нужна.

Кстати, она врала. За всё время  нашего знакомства с Юлей, запросто мог это понять. По тому же тону, которым она говорила эти слова. Маленькая лгунья. А ещё она часто отводила взгляд. Но из-за того что я сейчас смотрел на её персик, не мог заглянуть в глаза. Наверняка она сделала это и в этот раз.

– А может, мне поможешь? – нет, когда девчонка здесь, работать будет невозможно.

Поэтому решил перевернуть всю ситуацию на себя.

Юля напрягается и оборачивается, забывая про уборку.

– Чем? – вы посмотрите, как маленькая манипуляторша чуть ли не улыбается. Думает, что победила?

– А ты иди сюда, покажу, – хлопаю по столу, смотря, как Разумовская быстренько кидает тряпки в стороны и быстрей идёт к моему рабочему месту. Вот так вот, мышка, не нужно играться с тиграми.

– Что там? – она любопытно встала рядом, заглядывая куда-то на стол. Встаю с места, обхожу его и, вставая перед девушкой, кладу руки на её талию.

Та почти мгновенно румянится и смущённо опускает взгляд вниз. Ох, чёрт, как же это мило и пошло одновременно.

Поднимаю няню в воздух и сажаю на стол, широко раздвигая её ноги. Она упирается своими руками мне в грудь и что-то недовольно бурчит себе под нос.

Готов теперь каждый раз создавать такие неловкие ситуации, лишь бы смотреть на её мордашку.

– Ты чего? – неуверенно спрашивает, заставляя меня улыбнуться.

– Прежде, чем провоцировать мужчину, – проговариваю осторожно, потирая пальцами обнажённую кожу.

Не знаю, как оказались мои руки у неё под майкой, но было жутко приятно. – Нужно хорошо подумать о последствиях.

– Я думала, – уверенно и стойко проговаривает катастрофа, заставляя меня усмехнуться. – Но мне хотелось быстрее показать, чему я научилась.

Сдвигаю вместе брови и совершенно не понимаю о чём она.

– Ты сказал, я целуюсь плохо, – пояснила, заставляя меня напрячься. С кем это она там уже поучиться успела? – Вот, тренировалась всё утро. До сих пор губы болят.

– Ну-ка, офицер, скажите, – начал осторожно, чтобы не спугнуть.

Но опять этот генеральский тон, который не давал мне спокойной жизни. – С кем вы там учились?

– С синьором помидором, – от этих слов чуть прыскаю от смеха, представляя эту картину. Господь всемогущий, нельзя такое в мыслях воспроизводить. Иначе взрослый генерал не сдержится и что мне потом делать?

– Хорошо, – киваю, а затем улыбаюсь. – Давай посмотрим, чему тебя научил помидор.

Наклоняюсь к её губ и страстно, не в своей манере целую. Юля растерялась, что показалось мне забавным. Я любил таких.