Няня для военного

Александр вообще сухарь, даже одну маленькую микроскопическую слезу не пустил, а ведь как этого не сделать? Парень столько лет с драконами жил, а это улетел, оставил его и завёл свою семью! Да тут только бездушный не расплачется. Ах, точно. И генерал.

И вот если дети успокоились, то я не смогла. Они просто ещё не понимали глубокого смысла, заложенного в этой сцене, а мне уже двадцать один год, не тупенькая, всё понимаю.

Вот и сейчас, фильм уже кончился, а я пускаю слёзки. Кто же знал, что конец такой драматический и счастливый одновременно.

Мелочь всё смотрела на меня и злорадствовала, но остановиться я не могла.

 Тихонечко всхлипывала, шмыгая носом, пока на голову на легла тяжёлая ладонь.

Похлопала ресницами, не понимая, что происходит и взглянула вверх, видя рядом с собой начальника. Ну вот, опозорилась перед ним опять и в этот раз без чьей либо помощи. Человек-косяк, ей-богу какой-то.

Мужчина приподнял уголки губ и погладил меня по голове, тем самым успокаивая. И это выглядело бы мило, если бы не его вечные замашки военного, которые всё испортили.

– Отставить нюни распускать, – своим командирским тоном произнёс Александр, тем самым расстраивая меня ещё сильнее.

Не могу, когда кто-то так обращается ко мне, потому что я душа ранимая и всё воспринимаю на свой счёт.

Именно поэтому чисто случайно, уже не контролируя себя, морщусь, пуская новый поток влаги. Да тут-то и успокаивать нечего, сейчас уже всё и так пройдёт!

Хотела сказать это вслух, но не успела.  Потому моя голова оказалась на груди у мужчины, отчего мои глаза расширились, и я не сразу поняла что произошло.

– Бойцы не плачут, – твёрдо говорит Генеральский, успокаивающе поглаживая меня по голове.

Всё это происходит с суровым выражением лица, которое, кажется, всегда остаётся неизменным.

В нос ударяет приятный запах его одеколона, и вряд ли теперь кто меня по своей воле отдерёт от генерала. На минутку позволяю себе побыть ребёнком и принимаю заботу мужчины.

– Я тоже так хочу, – слышится рядом, и я улыбаюсь, узнавая голос Ритки. – Пап, а можно я тоже поплачу?

– Нельзя, – как-то сурово отвечает, чуть посмеиваясь. – Иди сюда.

С трудом отлепляюсь от начальства, вытирая ладонями слёзы. А всё этот глупый мультик!

Попутно наблюдаю за тем, как Ритка подходит к папке, тянет к нему ручки и Александр, обхватывая её маленькое тельце, поднимает вверх.

Девочка обхватывает его руками, и мужчина делает шаг вперёд, выходя из маленького кинотеатра.

Радовало одно. Плакала я не одна. Там, сидя на втором ряду, вытирая платком щёки, сидел Павел, которого так никто и не заметил. А если и сделал это, то спокойно промолчал. Вот ещё один сентиментальный человек в нашей компании.

– Пап, а меня? – слышится недовольный голос Андрея, и я снова возвращаю всё внимание на детей.