Никогда с тобой

Как думаешь, кого бы они взяли? Нас, считая тупыми малолетками, прожигающими жизнь или тех мужиков, у одного из которых даже обручалка на пальце была. Камер там нет, а свидетельства учащихся одного заведения они во внимание не возьмут. Ася — первая бы попала под раздачу.

Я мотаю головой. Трудно разговаривать с человеком, который живет где-то в своем мире. Я бы тоже так хотел, но с матерью не вышло. Я помню, как она избавлялась от героина у меня на глазах, чтобы ее не приняли. Помню, как она смывала его в унитаз на какой-то тусовке и плакала. Не потому что может сесть, нет, а потому что удовольствие оказалось в сточных трубах.

Я мало что понимал тогда. Мне было десять, когда мама таскала меня по злачным местам. Прикрывалась мной перед отцом, пока не случилась передозировка. Она не просыпалась, и я запаниковал. Помнил, что нельзя звонить отцу, говорить, где мы, но рядом с ней, бледной и не желающей просыпаться, было очень страшно.

— Тебе бы никто не поверил, — мотаю головой. — Если хочешь их накрыть — сделаем. Отследим этих ребят и потом позвоним в полицию, но не тогда, когда рядом будут ребята из универа.

Ким шумно выдыхает, но вижу, что со мной согласен, доходит до него абсурдность вызова полиции.

Первой подозреваемой была бы Ася. Ее, конечно, отец отмажет, как и меня, как и Само, а остальные? Там не все детки богатых родителей. Были вполне обычные ребята, которые дурь не то, что не пробовали, он ее даже в глаза не видели.

— Ладно, — выдает раздраженно. — Ладно, — повторяет уже спокойнее. — Но за рулем я поеду. Не хватало еще, чтобы мы разбились.

Остаток пути проходит спокойнее, Ким заметно прекращает нервничать и ведет расслабленней без виражей на дороге.

— Может, останешься? От меня к Роме ближе ехать, чем от тебя.

Ну и ночь уже — чего тащиться в темноте через полгорода?

— Я поеду, — отказывается оставаться. — Мама тоже волнуется за Асю. Нужно ее успокоить.

Мне остается только кивнуть и попрощаться с Кимом. Через несколько минут его автомобиль отъезжает, а я захожу на территорию дома и следую к нему самому. Мрачному и словно зловещему. В два часа ночи по пьяни и не такое покажется, так что я шагаю увереннее. В доме тишина. Прислуга давно отпущена, отец или спит, или вообще не приехал домой. Соня…

Я ловлю себя на мысли, что в последнее время слишком часто называю ее Соней.

Не сталкером, не инфузорией и не чертовой сводной сестрой, а Соней…

Раздражаюсь этому открытию и поднимаюсь наверх, тормозя почти на самом верху. Мое внимание привлекает темная высокая фигура у двери Сони. Прищурившись, приглядываюсь и узнаю в фигуре отца, который, судя по руке, двигающейся в направлении ручки, собирается зайти в ее комнату. В два, мать его, часа ночи.

— Какого хера происходит? — выдаю так, чтобы он услышал, а Соня не проснулась.