Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

 — Это мягкое подбрюшье империи, куда при любом удобном случае наши враги постараются нанести удар. Чёрт с ним с Закавказьем, но мне нужно знать, что по эту сторону хребта все точно будет тихо и спокойно. Без неприятных неожиданностей.

— Я постараюсь, ваше императорское высочество, — прочувствовав момент Ермолов перешел на официальный тон.

— Не постарайся, а сделай и получишь все что захочешь. Хочешь Георгия первой степени? Или может стать князем Ермоловым-Кавказским? Все будет, главное — мне нужен результат.

— Я не подведу, — я посмотрел в глаза пятидесятилетнего генерала и понял, что морковка в данном случае была подобрана правильно. За возможность стать в один ряд с Суворовым, Кутузовым, Орловым, Потемкиным Ермолов из кожи выпрыгнет, а результат даст…

Впрочем, это действительно дорогого стоило.

В апреле Саше исполнилось семь лет, ему уже потихоньку начали подбирать учителей, а детских мамок-нянек менять на суровых мужчин-воспитателей. Впрочем, я старался проводить с наследником побольше времени дабы привить ему по возможности свое мировоззрение, что мне казалось возможно даже более важным, чем бесконечно возникающие «срочные» государственные дела.

И уж точно я тратил на воспитание наследника больше времени, чем покойный Павел, который и вовсе заглядывал ко мне сильно не каждый день. С другой стороны, я был аж третьим сыном, так что однозначное сравнение тут было бы не совсем корректно.

После дня рождения сына — я по привычке в отличие от местных считал день рождения большим праздником чем именины — волевым решением отставил текущие дела в сторону и, воспользовавшись возвращением Александра к исполнению обязанностей императора, решил взять отпуск.

Весной-летом 1825 года мы впятером — включая маленькую Олю — совершили небольшой круиз по Балтийскому и Северному морям. Заехали к тестю в Берлин на пару недель, побывали в Копенгагене, Амстердаме и Лондоне.

В Прусской столице нас как обычно встретили с распростёртыми объятиями, поскольку отношения между двумя государствами сейчас находились на наивысшей точке.

Не удивительно, учитывая постоянную кредитную подпитку, которую Петербург оказывал Берлину. Немцы по уши погрязли в долгах, и даже приобретенные по окончании прошедшей войны земли в центральной Германии — надо признать неслабо разоренные и требующие значительных вложений, прежде чем начнут приносить прибыль в казну — помочь в данной ситуации не могли.