Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Молодые и наглые. Тут же им, видимо, пробиться сквозь крепкий строй «старичков» будет гораздо сложнее.

— Я предлагаю вам либо купить, либо войти в долю путем акционирования и выкупа части акций, кое-какие мои предприятия. Я собираюсь сосредоточиться на более тяжелой промышленности, поэтому все мелочёвку хочу «сбросить». Производство канцелярских принадлежностей, застежки-молнии, «кнопки» и другая фурнитура, стальные перья и авторучки, керосиновые лампы и кухонные бензиновые горелки, фабрика по выделке йода из водорослей, кое-что еще по мелочи. Еще мне в руки совершенно случайно в процессе деятельности попала пара ткацких производств, и я бы хотел их продать тому, кто занимается этой отраслью, так сказать, профильно. Плюс, если вам это будет интересно, то у меня есть несколько новых очень перспективных задумок, до воплощения в жизнь которых у меня просто не дошли руки. Вот, например.

Я достал из внутреннего кармана сложенный в несколько слоев кусок ткани и бросил его на стол. Сидящий ближе всего Найденов взял небольшой — буквально тридцать на тридцать сантиметров — кусок и с видом знатока потер пальцами. Ну конечно, как может великий князь удивить куском ткани человека, занимающегося производством и продажей данного товара всю сознательную жизнь. Но нет, судя по вытянувшемуся лицу купца у меня получилось.

— Что это, ваше императорское высочество?

— Ткань, пропитанная каучуком. Это дает полную водонепромокаемость. Поскольку каучука нужно не так чтобы очень много, выходит не слишком дорого, но очень практично. Мои химики последние пару лет занимались тем, что боролись с характерным каучуковым запахом в конечном продукте, и как видите, — купец поднес ткань к лицу и понюхал, посторонний запах если и был, то совсем далеко, на грани различимости, — нам сопутствовал успех. По сути, это готовый продукт: хоть завтра бери и шей из него плащи и накидки, зонты, тенты, чехлы для оружия или музыкальных инструментов. Вариантов применения масса, мало ли что можно придумать. Перед вами, господа, потенциальные десятки миллионов рублей.

С самого начала моего выступления — второй его части — купцы стали преображаться буквально на глазах. Если раньше они хмурились, пытаясь понять, что что именно от них нужно, и где подвох, то перспектива зайти капиталом в часть производств самого великого князя вызвала у них неподдельный восторг. Про меня в купеческой среде вообще ходили слухи один чуднее другого. Бенкендрф их собирал и раз в квартал приносил мне подшитыми в толстую папочку, чем обеспечивал отличный вечер презабавнейшего чтения. Кое-кто даже называл меня «царь Мидас» намекая на то что, все, к чему я прикасаюсь, превращается в золото.