Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

В общем, это был риск, но риск приемлемый.

Для примера — возможно показатель не стопроцентный, но понимание о темпах развития он дать вполне мог — тут можно взять производство паровых двигателей в империи. Если в 1821 году их мы производили восемь десятков за год, то спустя шесть лет это количество было превышено более чем в пять раз. 420 паровиков собрали на моих заводах и еще сотню на всех остальных производствах империи совокупно. Это еще не полноценная промышленная революция, но точно движение в эту сторону. На момент конца 1827 года в России работало во всех сферах около двух с половиной тысяч паровых машин, что было показателем солидным хоть и отнюдь не рекордным. В Великобритании — при том что население у них было меньше нашего в 4 раза, а площадь даже сравнивать бессмысленно — паровых машин в это же время работало около 13–14 тысяч. Можно только позавидовать.

Кроме этого был создан ГосБанк, и было разрешено создание частных банков. Принято правило публичности по отношению государственному бюджету. Собственно, до сих пор как такового государственного бюджета в России просто не было — он был отдельный у каждого ведомства. То есть система работала не так, как привыкли в будущем, когда сначала все деньги падают в общий котел, там считаются и распределяются по расходам. Тут было все по-другому: отдельные налоги и сборы сразу расписывались по ведомствам без «захода» в общую казну. Это, во-первых, усложняло учет и провоцировало казнокрадство, а во-вторых, было просто не удобно.

В рамках Министерства финансов была создана специализированная финансовая полиция — служба фискалов, — чья деятельность была направлена, во-первых, против казнокрадства — такое себе ОБХСС на минималках — а во-вторых, как орган искоренения уклонений от уплаты налогов. Мне всегда нравилась идея разделения сыскных и карательных органов по специализированным ведомствам, и тут я не преминул воплотить ее в жизнь.

В целом реформа была направлена на либерализацию финансового рынка, упрощение аккумуляции и использования кредитных средств, создание условий финансирования промышленности в ущерб кредитованию помещиков. Последних я со временем и вовсе собирался взять в ежовые рукавицы, чтобы заставить шевелиться. Ленивая паразитическая дворянская прослойка, не желавшая ни служить, ни заниматься торговлей или производством, а только сидеть по поместьям и потреблять созданный крестьянами продукт, мне была не нужна совершенно.

На следующий же день после подписания закона я зарегистрировал — естественно все бумаги были подготовлены заранее — первый в империи частный коммерческий банк «ПРБ».