Ночная

А я не без труда справилась с желанием провалиться сквозь землю.

Теорию магии я в свое время сдала легко; предмет был интересен, да и преподаватель — почтенный седой иринеец, у которого для каждого студента находились добрые слова — мне искренне нравился. Но я никогда не представляла себя на его месте.

- Мы привыкли к определенной схеме управления магией, — издалека начала я, и Раинер страдальчески закатил глаза, видимо, припомнив мою лекцию о мироустройстве вместо простого ответа на вопрос о том, откуда мне известны планы Собора. — Наиболее распространенная — та, которой обучались и Рэвен, и я: основанная на жестикуляции с примесью звуковой формулы для наиболее редких и сложных заклинаний. По сути, это — наш способ сконцентрироваться на цели, которую необходимо достичь, и таким образом упростить преобразование внутренней силы. Но есть и другие техники концентрации, в том числе те, которые вообще не требуют магической энергии в ее классическом понимании.

- Ты сейчас про пентаграммы Равновесия и наговоры у травников? — уточнил Рэвен. — Про те схемы, которые основаны на высших силах и личном настрое объекта? — тут он, видимо, сложил два и два и уставился на храмовника с плохо скрываемой смесью сочувствия и неодобрения.

Раинер беззвучно выдохнул, будто понял, о чем шла речь — впрочем, вид Рэвена говорил сам за себя, так что я поспешила продолжить объяснение, отвлекая их друг от друга.

- Литания — всего лишь еще одна техника концентрации, призванная привести сознание в определенное состояние, — пояснила я. — Но при определенном уровне владении силой (неважно, внутренней или внешней) ритуальная часть становится неважна. Так мы отбрасываем звуковую часть заклинания, когда и так хорошо представляем результат. Возможно, брату Раинеру больше неважно, говорит он или поет. Его… настроя достаточно, чтобы любое слово срабатывало как заклинание.

- Значит, — медленно произнес лорд Эйден, — любое место, где он сегодня говорил, сейчас лишено магии?

Воистину, любовь делает людей глупыми. Пока я, Рэвен и Раинер раздумывали о причинах столь резкого скачка способностей храмовника, маркиз зрел в корень — и первым делом прикинул, что же, в таком случае, творится с защитными ставнями на жилом этаже МагПро. Десятник провел там все утро — и вряд ли все это время он держал язык за зубами.

Лейтенант на мгновение застыл, явно попытавшись установить с кем-то связь, и тут же экспрессивно выругался по-ирейски.

- Сенсоры тоже вылетели, — мрачно пояснил он. — Кажется, теперь у меня в голове сидят два бесполезных куска камарилла. И у тебя, Дэн, тоже, предупреди своего секретаря, чтобы не переключал вызовы.