Ночная

До чего же хорош…

Камиль, похоже, всецело разделял мои впечатления. Первые слова молитвы он слушал, разинув рот, на середине у него задрожали губы, а под конец дружинник все-таки выронил молитвенник на пол и бросился обниматься — по-медвежьи неуклюже, каждым жестом выдавая, как ему непривычны такие выражения чувств — и как они ему нужны.

Я, наконец, вспомнила, где видела его. Камиль входил в десяток Раинера. Это его он посылал в храм сообщить, что нашелся артефакт, способный растворить неупокойника.

Раинер подтвердил мои выводы, неловко похлопав Камиля по спине и быстро отстранившись.

- Где ты был? — неровным голосом спросил он и, спохватившись, подобрал молитвенник с пола. — Мы уже решили… в Нищем квартале сказали, тебя ранил нахцерер… епископ Арман лично пел тебе заупокойную!

Надо полагать, молитву пели только для Раинера. А то, что я пропала вместе с ним, было отличным поводом вздохнуть с облегчением.

Что ж, кажется, в моем возвращении есть свои плюсы. По крайней мере, я смогу лично взглянуть в глаза епископу. И даже настоятелю!

- Долгая история, — вздохнул Раинер. — Бланш знала человека, который смог вылечить мою руку. Но не сразу.

Камиль открыл было рот… и тут же закрыл, перехватив предостерегающий взгляд своего десятника.

- Лучше расскажи, что тут творилось, пока меня не было, — нарочито беспечно попросил Раинер, хлопнув дружинника по плечу, и уверенно пошел в сторону столовой, увлекая его за собой.

На меня он даже не оглянулся, и я, глубоко вздохнув, развернулась и пошла обратно к площади.

Быть не может, чтобы там не ошивался никто из дневных в поисках наживы! А Элои говорил только о Нищем квартале и ничего — о том, что мне и подходить к старым знакомым нельзя…

Кто-то впихнул мне в руки такой же глиняный кубок, как и Раинеру — четвертью часа ранее; там плескалось на самом донышке, но разило так, будто туда вылили всю бочку. Я натянула на лицо благодарную улыбку, отсалютовала кубком, тайком плеснув себе в волосы, чтобы не выделяться в развеселой толпе, и ввинтилась в самую гущу народу.

Говорили обо всем подряд. В течение ближайших пяти минут я узнала все, что происходило, не происходило и могло бы произойти в городе — оставалось только выяснить, какие из сплетен к какой категории относились.

А вот чтобы высмотреть юркие тени, мелькающие среди добропорядочных жителей, времени ушло куда больше. Меня никогда не готовили для работы в толпе — Старшой считал, что мне самое место на ночных улицах, а вот для гуляний я слишком приметна. Он, разумеется, оказался прав: сама я никого поймать не сумела, но зато и часа не прошло, как передо мной вынырнул невесть откуда Длинный и тут же окинул меня оценивающим взглядом.