Ночная

Это только Старшому не повезло…

Смахнув тыльной стороной ладони несвоевременные слезы, я постучалась в третью халупу. Это была простая условность; Элои и так прекрасно слышал, о чем велся разговор у костра. На стук он ответил сразу, и я зашла внутрь, пригнувшись и скрипнув ветхой дверью.

Элои было шестнадцать. Он меня на дух не выносил, как и остальные дети Старшого; но по местным меркам он считался взрослым — и полагал, что демонстрировать неприязнь можно в двух случаях: когда это выгодно и когда за это ничего не будет. Смерть отца, не позволявшего открыто презирать белоручку-чужачку, подвела меня под второй вариант, и угловатый подросток встретил гостей, поджав по-юношески пухлые губы.

- Теперь я старшой, — заявил он вместо приветствия.

Я коротко склонила голову, признавая за ним такое право. Не мне же претендовать на место главы над нищими?

Но, похоже, Элои именно этого и ждал — потому как после моего жеста заметно расслабился и немедленно обозначил расклад:

- Ты себя выкупила, белянка, и больше не одна из нас. Отныне тебе не рады в Нищем квартале.

«В Мертвом», — мрачно подумала я, но снова склонила голову, признавая за Элои и это право. Раинер бросил на меня удивленный взгляд, но промолчал.

- Длинный сказал, что нашел ходячего мертвеца и задание храма выполнено, — сообщил новый хозяин трущоб, повернувшись к десятнику, и выжидательно вскинул брови.

- Как только в храме об этом узнают… — храмовник осекся, сообразив, что присылать в Мертвый квартал человека с бешеной суммой в сорок куполов — не самая здравая идея даже сейчас, когда живых здесь почти не осталось. — Как только храм подтвердит, что нахцерера больше нет, сюда пришлют гонца, и ты сможешь получить вознаграждение в Соборе.

Элои сощурился. Он понимал, что сорок куполов — достаточная сумма, чтобы кто-нибудь из пришлых мог на пару минут забыть, кто его отец, и тоже осторожничал. Бегать за вознаграждением лично новый хозяин явно не рискнет.

- Зачем ты пришла, белянка?

А вот этот поворот разговора мне не понравился. Сильно.

- Длинный обмолвился, что меня искали чужаки, — осторожно сформулировала я. — Сейчас я принадлежу храму, и он заинтересовался, кто это такие и что им от меня нужно.

Раинер сумел удержать на лице невозмутимое выражение, но я почти видела, как его распирает от желания высказать все, что он думает о высоких отношениях в большой и дружной семье покойного Старшого. Я незаметно притронулась кончиками пальцев к его левому локтю, намекая, что мне лучше знать, о чем нельзя говорить нищим.

- Храм? — Элои перевел взгляд на десятника, и он спокойно кивнул, подтверждая мои слова.