Обаятельное чудовище

Сажусь и почти сразу засыпаю, запустив руку под куртку и обхватив пальцами ее лодыжку.

Я вскакиваю от звонкой трели. Надрывается мой телефон. Приподнимаюсь, шарю по карманам и только в этом момент понимаю, что рядом кто-то есть. Спросонья не сразу осознаю, что это Левицкий. Тру веки, чтобы убедиться — да, это он. Спит, сидя прямо у меня в ногах. Еще и бесцеремонно положил на меня сверху руку.

Вижу раны на его коже, и события прошедшей ночи моментально всплывают в памяти. Вот же черт! Еще и телефон не собирается затыкаться. Орет, разрывается жуткой мелодией.

Нахожу его и торопливо принимаю вызов.

— Марта, это Наталья. — Голос женщины звучит недовольно.

— Да. — Хрипло отзываюсь я. Поворачиваюсь к окну и понимаю, что уже утро. Солнечные лучи слепят глаза. — Доброе утро, Наталья.

— Я прождала вас всю ночь.

— Да, простите. Я все компенсирую. — Шепчу.

— Вы должны понимать, что у меня могут быть свои дела.

— В обед мне нужно будет уйти ненадолго. Я не могу оставить его одного.

— Конечно. Я скоро вернусь, подождите меня!

— Мы с вами уже обговаривали, что я не справляюсь одна, необходимы еще помощники.

Либо мне нужно переехать к вам, чтобы не отлучаться надолго.

— Да, я все понимаю. Но это пока невозможно. И по поводу помощников… Я просто не доверяю никому, кроме вас… — Кошусь на Левицкого, который начинает часто моргать, просыпаясь. — Я заплачу вам в двойном размере, Наталья. Спасибо, что выручаете меня.

— Да. — Шумно выдыхаю.

— Звонил Эдуард Викторович.

— Ох… А зачем? — У меня перехватывает дыхание.

— Интересовался здоровьем пациента.

— Понятно… — Смотрю, как Тим хмурится, отдергивая от меня свою руку.

— Думаю, он захочет пригласить к нему своего врача.

— Ох… — Во рту пересыхает. — Спасибо, Наталья. Я скоро буду.

Сбрасываю звонок, прячу телефон в карман.

— Привет. — Говорю тихо, наблюдая за тем, как Левицкий бьет себя ладонями по лицу. — И давно ты здесь?

— С четырех утра. — Кисло отвечает он.

Я встаю, и боль тут же напоминает о себе. Кожу на руке и бедре сильно жжет. Стискиваю зубы, до сих пор не веря, что парень был здесь все это время, пока я спала. Как я вообще могла вот так просто взять и уснуть?

— Ты зачем грязные брюки обратно натянула? — Ворчит Тим, оглядывая меня.

Я наклоняюсь и трогаю пальцами дыры на ткани.

— Там ничего страшного. Так, ссадина.

— Дай, посмотрю. — Тим тянется руками, а я почему-то ему не сопротивляюсь.

— Да там всего-то… — пищу я беспомощно.

А он резким движением разрывает напополам мою штанину.

— Ты чего делаешь?! — Ору.

— Почему не обработала? Вот же — царапины. — Брезгливо говорит Левицкий. — Вот эта достаточно глубокая.