Обаятельное чудовище

Яростно колочу ладонью по скользкой стене, а затем, обессилев, медленно веду по ней пальцами, сползаю вниз и беззвучно стону. Это такая привычка — не издавать ни звука. Терпеть молча. Сжав зубы. Игнорировать слезы, ненавидеть себя и собственное тело.

Мне нельзя чувствовать ничего, кроме боли. Иначе, я забуду. Забуду, почему я здесь, и зачем это все. А этот парень, Тим, он смешал мне все планы! Забыть про него. Мне нельзя отвлекаться. Нельзя привязываться. Нельзя оживать. А именно это и происходит, когда его руки касаются меня. В его глазах лишь желание, в голове распутные мысли, но отчего-то каждое его прикосновение рождает во мне ощущение жизни, вкус которой я давно позабыла.

Нет никаких чувств. Никакого влечения. Есть только я — испорченная. Поврежденная. С изуродованной душой. Не достойная ничего человеческого.

Я выхожу из ванной, прислушиваясь к звукам. Сушу волосы, аккуратно заново бинтую руку, прослушиваю автоответчик.

— Привет, шлюшка. — Раздается знакомый голос из динамика. Меня будто сотни холодных гвоздей прибивают к полу, когда я его слышу. — Узнала? — А затем увереннее. — Узна-а-а-ла.

Как же иначе?

Фоном раздается треск, будто кто-то захлопывает дверцу машины.

— Я вернулся, и ты знаешь, зачем я звоню. — Скрипит он. — Ты отдашь все, что забрала, стерва! Я приду за тобой!

Я бью по аппарату и выдергиваю из розетки шнур. Меня колотит. Страх опускается в желудок и собирается тугим ледяным комком.

«Все нормально. Все хорошо. — Уговариваю себя. — Он до тебя не доберется. Это все пустые слова, как и обычно. Ты же предвидела, что это произойдет. И ты знаешь, что он тебя не тронет».

Дрожащими руками натягиваю на себя белье, кофточку, юбку.

Оглядываю собственное бледное отражение в зеркале и сглатываю. Медленно расчесываю непослушные волосы, пытаясь одновременно успокаивать себя мыслями о том, что бояться мне пока нечего. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, крадусь к заветной комнате.

Вхожу и сразу натыкаюсь на его взгляд. Боже, эти глаза… Наверное, если встретить в лесу голодного волка с таким взглядом, то сердце забьется бешено, а ноги попросту откажутся бежать. В этих глазах безумие и ненависть. В них все то, что он сделает со мной, когда его тело обретет утраченные функции.

В них моя смерть.

Для меня посмотреть в них — это как воткнуть себе в руку шприц с ядом. Но я здесь, и я смотрю. Наверное, я сумасшедшая. А, может, просто слабачка…

— Знаешь, почему ты еще жив? — Спрашиваю я, наклоняясь к нему.

Глаза сверлят меня презрением.

— Ты еще жив, потому что у меня не хватает духу, чтобы задушить тебя. Как когда-то не хватило духу, чтобы убить себя. — Я стойко выдерживаю его взгляд. Только под этим взглядом мне не удается притворяться нормальной.