Обреченная на трон

Вот вернусь, когда в Звездную феерию, все уши его эльфийские оборву. Предатель.

— Стас — это Ваш муж? — поинтересовался мальчик.

— Он самый, — гневно кивнула Нина и уже представила, как будет обрывать уши Стасику.

— Неа, тетя Нина, не оторвете.

— Почему не оборву? Очень даже оборву.

— Нафира не может навредить мужу, если он у нее есть. Никогда не ударит или что-то еще. Такова природа.

— Мотылек-переросток недоделанный, — Нину будто осенило. — Ян, а ты ведь абсолютно прав, малыш. За всю жизнь я ни разу не ударила Стаса. Никогда не поднимала на него руку. Обидеться могла, да, а вот ударить нет.

Это потому, что я махаон?

— Вы Нафира, а не Махаон.

— Махаон — Махаон. Ну что давай выбираться отсюда. Лично я хочу вернуться в Звездную феерию и разобраться со Стасом. Пусть даже без рук и крыла прикладства. Ян, а ты голодный?

— Сейчас, — Нина театрально вздохнула. — Хочу пиццу и чай. — Ничего не вышло.

— Не поняла. Почему не работает?

— Нафиры не волшебники, они только в порыве эмоций могут что-то создавать. А пища должна быть местной. Если Вы попытались создать что-то из своего мира, не получится.

— А откуда ты, малыш, знаешь, что я из другого мира?

— Вы родились не здесь.

У тех, кто здесь родился, метка на руке проявляется при рождении в виде полумесяца. Ее видно только когда совсем темно, но я вижу такое и днем, а у Вас, тетя Нина, ее нет.

— Какой умный малыш. Давай ручку, пойдем, прогуляемся через мост. -

Мальчик после этих слов побледнел.

— Тетя Нина, это больно. Можно моя ручка у меня останется?

— Что? Ох уж этот мне мир. Все ни как у людей, даже я ночной мотылек.

Нина еще раз измерила взглядом малыша, а потом добавила. — Ладно, топай за мной.

Ночной мотылек пока подумает, как нам можно пообедать. Я тоже, честно говоря, проголодалась. В последний раз ела в замке ушастиков в компании Сибиса.

Мальчик едва улыбнулся, потом чихнул, и крылья Нины всколыхнулись.

— Полегче, малыш, а то унесет меня куда-нибудь от твоего чиха. И я, как назло, чихать не хочу.

«Хотя крылья мне не мешают почти». А потом Нина шла по лесу и напевала песенки про бабочек. Все, что придут на ум.

— Ты мой ночной мотылек, летаешь, летаешь, летаешь. Что ждал тебя, мой огонек, не знаешь, не знаешь, не знаешь.

— Тетя Нина, Вы так красиво поете, но я все еще голодный, давайте охотиться, — они уже пересекли мост и сейчас шли вдоль окраины болот, а Нина как-то не очень хотела через них идти, да и в лесах ориентировалась плохо.

— Ой, извини, забыла. Так, погоди, дай подумать. Я ж тоже голодная. Теперь сработает. Хочу жареную курицу в бумажном пакете. Вкусную. И на руки Нине откуда-то из воздуха упала жареная курица, горячая. Нина ее поймала и тут же положила на лист папоротника, который лежал на земле.