Обреченные стать пеплом

Мы готовили на скорую руку самые незамысловатые и не самые полезные блюда, часто заказывали еду на дом, начали прибегать к разогреву старой пищи…

Наши силы иссякали практически одновременно, но никто из нас всё ещё не начинал жаловаться, хотя мне, наверное, уже и стоило бы начать. Да, мальчики были просто чудесными, они были далеко не самыми шумными детьми в мире, легко засыпали и по ночам не беспокоили нас без лишней надобности, однако, не смотря на всю свою любовь к детям во всём мире в принципе, которая, впрочем, никогда не была у меня ярко выраженной, как, например, это было у Пени, я не могла похвастаться наличием у себя материнского инстинкта. Если быть более конкретной – никакого материнского инстинкта у меня не было и в помине. Я уставала от этих детей, не находила в себе сил поменять промокшие после изнурительной прогулки памперсы, не хотела подниматься с постели, чтобы разогреть остывшую смесь и покормить их ею, после чего мне обязательно приходилось идти в ванную, чтобы поменять свою запачканную в кашу или какашки ночную рубашку… За полтора бессонных месяца своего псевдоматеринства я откровенно устала быть матерью детей, которых даже не рожала, что иногда вызывало во мне прилив агрессии, который я срывала на боксёрской груше, специально для меня подвешенной в углу гостинной тонко чувствующей мой настрой Полиной. Но я не собиралась ни запираться в ванной и рыдать, ни срываться на грубость и тем более на крики во время общения с людьми, и особенно с детьми, ни жаловаться кому бы то ни было, тем более Робину, ни делать ничего из разряда того, что могло бы определить меня, как слабую личность. Я просто продолжала кормить, менять, стирать, не спать, качать и бить-бить-бить свою грушу, пока Робин был в своём клубе, а дети умиротворённо спали в своих колыбельках. Но уже к середине апреля у меня не осталось сил и на грушу.

Я не могла найти в себе сил ни на то, чтобы написать статью для журнала, ни на то, чтобы подстричь себе ногти на ногах. Я просто хотела спать. Всегда. Даже тогда, когда спала. Даже после того, как Робин дал мне возможность беспрерывно проспать целых семь часов. Мне не хватало времени буквально ни на что. И пусть теперь я стала писать одну статью в два раза дольше обычно необходимого мне времени, так как мой вечно сонный мозг тупо отказывался функционировать без очередной дозы кофе, я не собиралась отказываться ни от чего в пользу чего-то одного. Я продолжала тянуть эту лямку и тянула бы до тех пор, пока не сорвала бы себе спину, но мне повезло. Рядом со мной были люди, которые видели и оценивали моё состояние лучше, чем на это была способна я.