Обреченные стать пеплом

Стоя посреди ванной комнаты с верёвкой в руках, я смотрела на страшно разбитый кафель и надеялась на то, что Полина сюда не зайдёт, а если зайдёт или узнает об этой определённо странной штуке другим путём, например от Моны, не начнёт использовать свою острую дедукцию, чтобы хоть примерно понять, что здесь к чему.

Спрятав верёвку в дальнем углу кладовой, я отправилась в постель. Моя голова всё ещё раскалывалась надвое.

Когда Полина явилась ко мне глубоким вечером, я уже выглядела так, будто была в полном порядке.

– Неплохо выглядишь, – с порога заявила она, пропуская вперёд себя Джоуи. Хотя он и родился вторым, первые шаги он сделал на день раньше своего старшего брата.

Свои первые шаги парни начали делать на десятом месяце от роду, сейчас же им был год и два месяца, и, судя по тому, как уверенно они пользовались своими ногами, я могла не сомневаться в том, что в будущем из них выйдут отличные футболисты.

– Заранее предупреждаю, что это была банка, – многозначительно повела бровями я, приподняв при этом пострадавшую руку.

Тен и Джоуи вцепились в мои ноги. Они явно были рады видеть меня живой.

– Да уж, ничего не скажешь, ты постаралась сделать всё, чтобы я не сочла, что ты пыталась перерезать себе вены. Я чувствую аромат туалетной воды, и эта чистая рубашка… Кстати, тёмно-синий тебе идёт… Значит, всё-таки банка? – любопытствующе заглянула мне в глаза собеседница.

– Всё-таки банка, – поджала губы я и, чтобы отойти от нежелательной темы, подняла на руки одновременно обоих детей, чрезмерно жаждущих моего внимания. – Нам стоит поговорить, – уверенно добавила я.

Моё заявление о том, что нам необходимо поговорить, явно заинтриговало Полину. Закатив рукава своей блузки, она уверенным шагом последовала вслед за мной в столовую, и пока мы продвигались вперёд, я пульсирующей шишкой на затылке чувствовала на себе её колкий взгляд.

Я давно уже не работала на журнал мистера Томпсона. Отослав в редакцию написанные на два месяца вперёд статьи и получив за них расчёт, я окончательно “забила” на это дело и возвращаться к нему у меня не было никакого желания. Полина, как и я, после смерти Робина впала в депрессию, однако ей это не помешало заняться футбольным клубом, который Роб оставил мне. И никакой ушиб головного мозга не оправдает мою мягкотелость в этом плане.

Прежде Полина уже управляла клубом, когда мы с Робом отдыхали на Сейшелах, поэтому у неё не составило особого труда во второй раз войти в курс дела, но я… Для меня правление таким масштабным делом казалось чем-то наподобие гладиаторских игр, организация которых должна была лежать именно на моих плечах, а не на плечах Полины, пусть они и казались мне сильнее. А ведь это редкость, чтобы я признавала себя слабее кого-то.