Обреченные стать пеплом

– Спасибо, – коротко выдохнула я и, развернувшись, направилась к своей машине.

Прежде чем сесть за руль, я ещё раз махнула рукой Эсми и стоящему позади неё Хьюи, к которым уже приближались первые три посетителя.

Поставив коробки с кондитерскими изделиями на кресло рядом и пристегнувшись, я ещё раз посмотрела в сторону лавки: Хьюи и Эсми были увлечены внутрь к прилавку потоком из трёх пенсионеров, так что я их уже почти не видела. Я бросила взгляд на пирожные. Стоило ли сказать Эсми о том, что я до сих пор ещё не кормлю Тена с Джоуи сладостями, ограничивая их в лишнем сахаре? Что ж, придётся заехать сегодня вечером к Полине. Она сама не фанатеет от сладкого, однако наверняка не откажется выпить со мной пару чашек чая.

…Жаль, что я не пришла к Хьюи раньше. Увидев его, мне впервые после смерти Робина стало как будто бы легче. Как будто бы когда-нибудь и моё беспамятство тоже окончится, и я тоже смогу открыть свою кондитерскую лавку… А пока, я понятия не имею, как отличить горечь от сладости.

Я совершенно забыла о существовании своего нового знакомого, пока на третий день после посещения мной Хьюи не пролила на повязку на левой руке часть своего двойного виски, так и не успев его пригубить. Повязку я, естественно, сразу же сняла и выбросила в мусорное ведро, а когда осмотрела руку и удивилась скорости заживления шрамов, первым делом вспомнила о “чудо-мази”, которой дважды прошёлся по моим ранам доктор Даддарио, а уже потом и о самом существовании доктора.

Наливать себе повторную порцию, раз уж не удалась первая, я не захотела, вместо этого оделась и спустилась вниз, по пути попрощавшись с мистером Кембербэтчем, этим вечером отчего-то несущим вахту в гордом одиночестве.

Мона осталась сегодня с ночёвкой в детской спальне, так что я не сомневалась в том, что этим вечером выпью. Оставались ли вопросы: как? где? и с кем? И так как привлекать к этому делу я не хотела никого из своего ближнего окружением, за исключением Натаниэль, выбывшей из моих алкогольных планов на ближайшие два года, вариантов у меня оставалось не много.

Когда мне оставалось не больше пятнадцати шагов до его места работы, он вышел на улицу, но не затем, чтобы запереть за собой дверь, а, по-видимому, чтобы просто подышать свежим воздухом, которым этим февральским вечером Лондон не мог похвастаться. Остановившись на неровной и всё ещё влажной после прошедшего днём ливня тротуарной брусчатке, я посмотрела на свои наручные часы. Десять минут девятого… Когда в следующий раз я подняла взгляд на Роберта, он уже смотрел на меня, продолжая держать свои руки скрещенными на груди.

– Не слишком ли поздно для прогулок? – повысив голос, чтобы я наверняка смогла его расслышать, поинтересовался он.