Обреченные стать пеплом

Сначала я сверлила взглядом свою тарелку, затем резко взглянула на собеседника и начала сверлить взглядом его.

– У тебя просто невероятные глаза, – неожиданно произнёс он каким-то приглушённым, вибрирующим, утробным тоном, от которого по моему телу сразу же побежали мурашки. – Я таких ещё не видел… Большие, зелёные… Они бездонны.

– Боюсь, тебе не понравится моё прошлое, – проглотила плохо пережёванный кусок мяса я. – В нём много… – я запнулась, не в силах продолжать.

– Много боли, повлекшей за собой много грязи, – неожиданно и совершенно понимающим тоном продолжил он. – Выпивка, наркотики, беспорядочный секс… Секс за деньги, выпивку или наркотики. Всех мужчин и не вспомнишь, а то, что до сих пор помнится, жаждешь забыть больше, чем жить, поэтому ты снова и снова пытаешься отравить себя всевозможной дрянью, снова и снова чувствуешь на своём теле ненавистные чужие руки. Это твой личный замкнутый круг, из которого ты сейчас пытаешься вырваться… – Брэм замолчал, заметив, как я отложила столовые приборы. – Эй, – он аккуратно положил свою руку поверх моего сжатого кулака. – На сей раз у тебя получится, слышишь? Ты больше никогда не вернёшься туда. Этот круг уже разрывается. Его больше нет. Ты вне его. Тебе больше не придётся чувствовать на своей коже чужие прикосновения, – он вдруг погладил мою руку.

Я взглянула на него резким, пронзительным взглядом, бросающим вызов сквозь боль:

– Их было слишком много.

– Это грязь, от которой не отмыться. Бóльшую часть я даже толком не помню.

– Тем лучше. Нам всего-лишь придётся забыть остальное.

– Нам?.. – я запнулась. – Такое не забывается.

Он пытался заглянуть мне в глаза, но прежде чем в очередной раз пронзить его пронзительным взглядом, я несколько секунд сосредоточенно смотрела на его руку, покрывающую мою.

– Хочется, – наконец уверенно ответила я, посмотрев собеседнику прямо в глаза.

На следующий вечер мы вновь встретились у барной стойки. На сей раз я пришла самостоятельно.

– Что у нас сегодня? – попыталась улыбнуться сквозь боль я.

– Свиные отбивные, тушёный картофель с капустой, салат из фасоли и, на десерт, творожный пирог. – А вот Брэм улыбался искренне и, встретившись со мной взглядом, заулыбался ещё шире. – Сама пришла. Думал, что снова придётся тащиться за тобой.

– Как ты? – поморщилась я, увидев внушительные синяки от уколов на его предплечье.

– Гораздо лучше, – воодушевляюще ответил он. – А ты?

– Ну, меня вчера не стошнило от плотного ужина, а это уже кое-что.

– Что ты сегодня ела?

– Утром съела йогурт, в обед давилась рисовой кашей…

– Ясно, – нахмурил брови Брэм. – Ничего ты не ела. Сегодня съешь у меня всё.

– Постараюсь… – поджала губы я, начав ковыряться вилкой в картофеле.