Одержимые наследники. Дамасский жасмин. Книга третья

И если бы на глаза его сейчас падал свет, точно так же, как во время ее танца, она бы смогла увидеть, как морозная голубая гладь их покрылась талой водой, словно тронутый теплом весны лед… Он никогда не даст этому льду растаять полностью, поэтому отгоняет минутную слабость, словно морок, сильно зажмуривает глаза, давая один– единственный шанс скатиться одинокой слезе, а потом снова распахивает веки, возвращаясь в свою вечную мерзлоту…

Она поднимает глаза, интуитивно чувствуя, куда смотреть… Не шевелится, так и стоя на коленях перед креслами.

– Я все вспомнил…–  раздается его голос из темноты. Тихий. Но она слышит его, несмотря на крики толпы повсюду.–  Всё вспомнил, Оксана…

Она снова всхлипывает, немного неуклюже, пошатываясь, встает и порывается ему навстречу.

– Браво, Оксана… Это было шедеврально… – хрипло выдыхает, когда она останавливается от него всего в паре сантиметров.

Замирает в нерешительности, потому что до сих пор не может понять, что же выражает этот его душераздирающий взгляд-  ее приговор или помилование…

Молчит, не в силах разорвать полотно их личной тишины на фоне оваций зала. Наверное, бы надо сказать пресловутое «спасибо», а слова в горле застряли… Только и может, что тяжело дышать, от чего грудь колышется… И он смотрит… Смотрит так, как всегда смотрел… И от этого его взгляда с самой первой их встречи ноги подкашивались…

– Оксана, я… Я вспомнил все…– повторяет снова…Запинается, отворачивается, чтобы тут же снова перевести глаза на нее, –  знаешь, наверное, это было важно… Аллах специально послал мне этот пинок под зад… Вот так облажаться посередине жизни… Пощечину получить… Все забыть разом… Даже как твое отражение в окне выглядит… Чтобы хотя бы немного в себя прийти… Знаешь, я ведь теперь смотрю на воспоминания о своей жизни иначе… Как бы сказать, правильнее что ли, объективнее… Словно со стороны их перебираю… Вижу, какой я был урод… К родителям, к людям, к тебе… Ты…

Она хотела было его перебить, но он не дал… Поднял руку, прося сохранять молчание.