Огненный воздух

– Смотри, Михал, – словак выговорил имя русского на словацкий манер, он показал пальцем на нарисованной схеме. – Этот склад обувной. Всю рабочую обувь, что здесь хранилась, выбрали еще в сороковом и сорок первом годах. Привозят в основном сейчас гражданскую обувь, подозреваю, что из концлагерей или магазинов тех, что остались при отступлении, хозяева которых сбежали на Запад. В этом вот складе с восточной стороны военная обувь. Ботинки и сапоги. Офицерских почти нет, а вот солдатских много. Когда армию протектората переодевали в немецкое обмундирование, то в основном выдавали из привезенного с Запада. Со склада почти не брали. И формы немецкой тут полно. Еще довоенной. Наверное, думали дивизию переодеть, а не получилось.

– А где военная немецкая форма?

– На первом от КПП складе. Он за последние два месяца ни разу не открывался.

– Вишко, ты можешь отключить электроэнергию на складах?

– Я могу устроить короткое замыкание с последующим пожаром. Деревянные сараи, изношенная проводка. – Рабочий рассмеялся.

– Точно загорится? – Сосновский повернул голову и строго посмотрел на словака.

– Ну, помогу немного, чтобы точно, – пожал Вишко плечами. – Можешь не сомневаться, Михал.

– Лойзо! – позвал Сосновский и, отложив бинокль, вернулся в центр комнаты, где стоял большой стол, а посреди него красовалась ваза с засохшими цветами.

В углу комнаты замолчали, и от группы словаков отделился высокий черноволосый парень. Сосновский расстелил поверх разложенной карты города схему, которую ему нарисовал Вишко.

– Сколько у тебя людей, Лойзо?

– Я приведу двенадцать человек, – ответил парень. – Вместе со мной будет двенадцать. К ночи все будем здесь! Когда ты хочешь атаковать склады?

– Нет, Лойзо, мы не будем атаковать, мы будем работать тихо и незаметно. Нельзя, чтобы власти сразу поняли, что на склад напали подпольщики. Они поймут потом, но к этому времени это уже не будет иметь значения.

Сосновский уже знал, что Буторин выдержал бой возле болот и помешал немцам вытащить самолет. Шелестов сумел все же провести пленного немецкого инженера через лес и вышел там, где его ждали подпольщики. Он прекрасно понимал, что Юнге не успокоится, пока не вытащит самолет из болота или не уничтожит его. Другого выхода у штандартенфюрера не было. Кроме как застрелиться, конечно. С таким провалом операции по спасению секретного самолета и его экипажа его ждет, скорее всего, позорное разжалование в рядовые и восточный фронт.

А это значит, что Арвед Юнге, как опытный офицер СД, давно уже понявший, что против него здесь под Прешовом работает советская разведгруппа, наверняка подтянет любыми правдами и неправдами дополнительные силы именно немецких подразделений.