Охота на принцессу

— Я заметила, что вы не совсем близки…

— Не совсем? — хмыкнул он, — мы далеки друг от друга как земля и солнце. Сдал меня в детстве заботам Олсена и живет в свое удовольствие. Я ему не нужен.

— То есть вы с ним не видитесь? Он не навещает тебя в доме князя? Не приглашает к себе?

— Раз в неделю он караулит меня у военной академии, где я учусь. Закидывает дежурными вопросами и исчезает в неизвестном направлении. Я не знаю, где он живет, а дом Олсена он обходит стороной. У них с Кристианом имеются… кое-какие разногласия. Я привык к тому, что его нет со мной рядом и смирился с этим.

Не знаю почему, но мне стало так обидно за Макса, что меня понесло.

— А тебе не приходило в голову, что таким образом он заботится о тебе? Старается оградить от того мира, где живет сам. Защитить от неприятной реальности? Ведь, по сути, у тебя есть все, чего нет у него. Крыша над головой, за которую не надо платить, еда на столе, ради которой не нужно вкалывать до седьмого пота, учеба в престижном месте, — Артем замер, с вытянутым от удивления лицом. Не знаю, как слова, но моя горячность произвела на него неизгладимое впечатление, — я не так хорошо знаю Максима, но из всего сказанного понимаю, что ему так же нелегко, как и тебе, просто он хорошо научился скрывать свои эмоции.

Судя по сжатым зубам и хмурому взгляду, мои слова не на шутку разозлили Артема, чей юношеский максимализм не давал ему взглянуть на проблему со всех углов.

— Скрывать эмоции, говорите? Да нет у него никаких эмоций. Он любящий только себя чертов мех. И вместо сердца у него кусок железа…

— Прекрати! — не выдержала я, — думаю, наша прогулка подошла к концу. Я внезапно поняла, что неважно себя чувствую. Еще увидимся.

С трудом поборов желания потаскать зарвавшегося парня за ухо, я резко развернулась, и направилась в сторону каюты Джо, собираясь излить на приятеля все свое негодование, накопившееся после общения с братьями Волковыми.

— Два идиота, вот честное слово, Джо, — жаловалась я лучшему другу, лежа на кровати в его каюте и попивая вино из пузатого бокала, пока он, прядь за прядью перебирал мои волосы. Дело было к вечеру, избавившись от верхних юбок, я расстегнула пару пуговиц корсета, и изучала свои обтянутые в чулки ноги, — один прохода мне не дает, а второй, как капризный ребенок, лелеет свои обиды. Разобрались бы уже между собой, поговорили, как нормальные люди.

— А тебе не кажется, что ты чересчур близко к сердцу воспринимаешь их вражду?

Я действительно заморочилась тем, что, по большому счету, меня не касается. Но как объяснить это проклятому сердцу, которое рвется в бой, зная, что кто-то незаслуженно страдает.

А Макс страдал.