Он и Я

Перевожу дыхание, смотрю на солнце, вбираю звуки и запахи, впускаю в себя окружающий меня мир и чувствую, как сердце постепенно замедляется. Так хорошо становится, спокойно и даже как-то радостно.

Мысленно рисую какие-то картинки, представляю лицо Гордея, и сердце вдруг снова с такой силой разгоняется, что попросту перебивает все остальные ощущения. Взор замыливается. Дыхание учащается. Я испытываю непонятную взволнованность. Она приятная и вместе с тем какая-то смутно тревожная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Прикрываю веки, когда глаза снова слепит Тарский.

Что это за эмоции? Меня расшатывает, словно нахожусь под воздействием каких-то запрещенных препаратов. Думаю и думаю о том, как сильно хочу его увидеть. Фантазирую и прокручиваю, что такого сказать, чтобы ему было приятно.

Если прокрутить некоторые моменты, самой не нравится мое поведение. Постоянно что-то требую и надоедаю. Подвожу его, мешаю и всячески испытываю терпение. Но как еще вести себя? Как иначе? Мозгую, прикидываю разные ситуации и понимаю, что не умею. Не знаю, как правильно.

Нагулялась, пора возвращаться домой. Не хочу, чтобы Гордей застал пустую квартиру, но при этом решаю, что во всем ему признаюсь. Не хочу врать и делать что-то за его спиной. Еще скажу, что лучше него человека не знаю, что уважаю его и буду стараться не подводить.

Мои размышления и планы прерываются неожиданно. Буквально врезаюсь в стоящего посреди тротуара мужчину.

— Простите… — лепечу на автомате, так как понимаю, что сама виновата. Ушла в себя, перестав замечать происходящее. Но едва поднимаю взгляд, обмираю. — Вы?

Сердце набирает оборотов уже совсем по другим причинам. Отнюдь не радостным. Меня захлестывает глубокая безотчетная тревога…

Прихожу в себя в полумраке незнакомой комнаты. Мысли ползут крайне медленно. Некий защитный механизм словно намеренно не позволяет им оформиться и развеять морок. Первой закрадывается догадка, что Тарский куда-то ушел и вновь пристегнул меня к кровати. Задаю телу элементарные команды на передвижение по твердому матрасу и понимаю, что это предположение ложное.

— Выспалась? — раздает напряжение незнакомый мужской голос, и меня прошибает током.

Дергаюсь. Подскакиваю. Суматошно слетаю с кровати.

Когда глаза находят источник звука, меня окончательно настигает жестокая реальность. Не привиделось. Не приснилось. Вот он — тот самый русский.

Размытыми пятнами приходят воспоминания, как этот мужчина, без каких-либо предисловий, схватил меня и, протащив к близстоящему автомобилю, затолкнул на заднее сиденье. Закричать сразу не сообразила, а позже на рот мне легла огромная лапища.