Он и Я

А я начинаю судорожно соображать, что должна делать, чтобы, оставаясь гордой, гуманной и благородной — и все это вместе, уберечь Таира от излишней эмоциональности своей взвинченной натуры.

Двинувшись на противоположный край постели, утыкаюсь лбом в стену. Глубоко вдыхаю и медленно-медленно выдыхаю. Буду лежать неподвижно, даже если придется делать это силой до самого утра.

Твердые шаги. Темнота. Тонкий скрип матраса.

— Угу. Спокойной ночи, — по задушенному и сдавленному голосу, конечно же, понятно, что я от мира сновидений далека, как Юпитер от Луны.

Однако Тарский молчит. Никак не реагирует.

…Следующая неделя проходит относительно легко. Мне удается полностью обуздать свои эмоции. Топлю в себе глупые обиды и тоску, едва они только посмеют вырваться. Настраиваюсь на позитив и умиротворение. Выхожу с Бахтияровыми в город. С Тарским общаюсь сугубо в случае крайней необходимости. В остальное время, даже если он находится дома, демонстрирую крайнюю заинтересованность выдуманными художественными мирами.

А потом… Таир возвращается домой мрачнее тучи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В тот день Тарский возвращается раньше обычного. Входит в квартиру и, будто черная грозовая туча, все помещение темнотой затягивает. Настроение, которое он раздает, словно радиоактивная станция, невозможно игнорировать.

Принимаю обширные точечные сигналы, и душу вмиг разбивает волнение.

Даже Элиза, быстренько скинув ответственность, без лишних реверансов спешно исчезает за дверью.

Никак не пойму, что случилось.

А Тарский не говорит, хоть я, наплевав на все запреты, наседаю с расспросами.

Что не спрошу — молчит. Я говорю — он молчит.

Молчит. Молчит. Молчит.

Ни слова. Ни единого чертового слова. За весь вечер ни единого чертового слова!

Таким я его не то что не видела… Даже не представляла, что нечто подобное, горячее и ощутимое, в принципе способен бестактильно давать человек. Нет сил гадать о причинах. А Таир лишь взглядом давит, когда обращаюсь. Небольшую передышку получаю, когда уходит в душ. А выходит снова, словно буря надвигается.

Тогда уже я торопливо ретируюсь и закрываюсь в той же ванной на замок.

Но навечно ведь там не останешься…

Да и не хочу я. Перевела дыхание, и хватит. Желаю знать, что произошло.

Выбравшись, застаю поразительную картинку. Тарский сидит в кресле с бокалом крепкого алкоголя. Судя по этикетке на бутылке, которая уже практически полупустая, накачивается бренди.

— Ты можешь сказать, что случилось? — стараюсь говорить спокойно, но внутри уже все ходуном ходит.