Он и Я

Потому как привыкла, что Гордей держит дистанцию, что бы я ни вытворяла и как бы безбожно его не провоцировала. И сейчас просто не верю, что его предупреждение обратится в действие.

Вот только он, похоже, намерен стереть свое же негласное правило. Минуя крохотный треугольник волос, касается моих половых губ. Я инстинктивно привстаю на носочки и замираю.

Все еще не осознаю, что это происходит в реальности.

Таир, раздвигая чувствительные складочки, скользит туда, где до этого бывали лишь мои собственные пальцы. Первые ощущения парализуют. Я не знаю, что чувствую. Я даже понять не могу, что должна чувствовать. Первоначальной вспышкой есть лишь то, что для меня это ново. Прикрывая глаза, со свистом выдыхаю скопившийся в легких воздух. И только после этого, спустя несколько затянувшихся секунд, примешивается физическое узнавание.

Внизу живота внезапно становится невыносимо тяжело. Из влагалища обильно выделяется теплая влага. Чувствую, как Таир встречает ее пальцами и медленно растирает между складок.

Когда я пристыженно дергаюсь, он лишь усиливает натиск на лопатки. Смещая руку, располагает поперек моей спины все предплечье. Надавливая, плотно фиксирует у нагревшейся и влажнеющей под моим телом поверхности.

Начиная паниковать, отбрасываю привычный гонор.

— Гордей… Прости, прости… Я тебе лгала… — сбившееся дыхание врезается в запотевшее зеркало и обжигает лицо. — Я девственница…

Ощущаю острую необходимость предупредить. Вовсе не для того, чтобы остановить. Однако мне кажется это важным и правильным.

— Я знаю, — отвечает он почти мягко.

Хотя, наверное, это во мне какая-то деформация происходит. Она все искажает. Мне даже кажется, что дыхание Таира тоже утяжеляется.

Но откуда он знает? Я ведь старательно убеждала в обратном. Вела себя отвратительно… Боже, его пальцы вновь приходят в движение, и я больше ничего не могу анализировать.

Сквозь тело проходит жаркая волна трепета. Концентрируясь внизу живота, клубит и кипит. Скручивается тугими и ноющими витками. Кружит так, что ноги слабеют. Если бы Гордей не держал, рухнула бы на колени.

— Пожалуйста… Пожалуйста…

Мне хочется, чтобы контакта с его телом было больше… Чтобы прижался сильнее, коснулся губами, голой кожей… Сказать об этом, конечно, не могу. Поэтому не знаю, как он понимает. Вскрикиваю, когда грубо толкается в мои ягодицы бедрами. Невзирая на слои его одежды, четко ощущаю очертания возбужденного, поразительно большого и очень твердого пениса.

— О-о-о, мамочки… Таи-и-ир-р… Еще…

— Еще, блядь? Еще тебе? — его голос настолько хриплый, кажется, будто физически мою липкую от пота кожу прочесывает.

Я трясусь и не пытаюсь это контролировать.

— М-д-да… — мычу в ответ, зажмуриваясь от удовольствия.