Он и Я

Это вообще нормально? Как часто это происходит? Как он с этой дубиной передвигается?

— Обязательно тебе, Катенька, постоянно испытывать мое терпение?

— Не понимаю, о чем ты…

Я действительно слегка потерялась в своих мыслях, когда Тарский подошел. Сейчас смотрю в его глаза только потому, что он удерживает пальцами мой подбородок.

— Не понимаешь? Или не хочешь понимать?

— В голове не укладывается лишь то, что делаешь ты!

— Не укладывается, я уложу.

— Да… — выдыхаю, ощущая, как мое дыхание отбивается от его губ, настолько близко он в какой-то момент подбирается. — Да? — только со второй попытки получается придать голосу нужную интонацию.

— Да. Как только прибудем на место, — заверяет почти мягко, и у меня по коже мурашки бегут. — А сейчас собирайся. Посадка на рейс меньше чем через два часа.

Отпускает и отходит к шкафу, а мне едва удается устоять на ногах.

Хороший крючок. Я заинтригована. Разве пояснения Тарского не стоят того, чтобы отправиться в…

— Куда мы там летим? — интересуюсь уже совсем другим тоном.

— На месте узнаешь, Катенька.

— Оф, — надувая щеки, возвращаюсь в свое обычное состояние. — Какой ты трудный!

— И перестань меня дразнить «Катенькой»! В шутку тогда просила, хватит издеваться.

Таир поворачивает голову и вновь пригвождает меня взглядом. Мой рот инстинктивно захлопывается. Да так резко, что зубы стучат.

Только сейчас, имея возможность без давления собственных эмоций вглядеться непосредственно в его глаза, понимаю, что я ошибалась. Смотрит он сегодня совсем иначе.

— Собирайся, — повторяет и отворачивается.

А я заторможенно моргаю и словно в трансе выхожу из комнаты.

— Можешь не распаковываться, — раздает указания Таир вечером того же дня, после заселения в гостиницу. — Мы здесь ненадолго. Максимум три дня, и дальше двинем.

— Дальше — это куда?

Раздраженно проталкиваю ногой ставший на моем пути чемодан и пробираюсь к окну. Снова чувствую себя узницей. За стенами высотного здания жизнь, красота и свобода. А я рассматриваю все это через стекло. Решеток нет, зато этаж убийственный. Если сигануть наружу, не только руки-ноги сломаешь, но и хребет.

— Мы договорились, что таких вопросов ты не задаешь, — ознобом на спине оседает суровый голос Тарского.

Дергаюсь и нервно сжимаю штору, прежде чем круто обернуться к нему.

— Мы договорились? Что-то я не помню такого! Помню лишь то, что ты собирался мне по прилету все объяснить.

Таир на мое выступление реагирует в своей обычной манере — холодно и безразлично.

— Вернусь, поговорим.

— Что? Ты уходишь? Прямо сейчас? Куда?

— Возникли неотложные дела.

— Ну-ну… Ни минуты покоя! Херр Ланге-стальные яйца! — сердито бросаю в его невозмутимое лицо.