Он и Я

Кончики пальцев при каждом неконтролируемом движении на этой красновато-рубцеватой линии некий тактильный сигнал отбивают.

Тарский… Его кожа покрывается мурашками. Вроде как ничего сверхъестественного для обычного человека, однако у Таира подобную реакцию удалось вызвать только однажды, когда обрабатывала ему рану на спине. Может, и сейчас… Мои прикосновения вызывают боль?

Едва эта догадка формируется в моем сознании, резко сгребаю пальцы в кулак.

— Больно? — спрашиваю и заторможенно следую взглядом вверх. Прочесываю торс, шею, подбородок, губы… Слышу свой шумный и прерывистый выдох. Машинально готовлюсь к столь же громкому вдоху. Получается не сразу. Сначала идут какие-то дерганые попытки, и лишь с третьей, напоровшись на глубокие и бушующие котлованы темно-темно-зеленых глаз, удается резко и стремительно захватить необходимую порцию кислорода.

Смотрю и жду какого-то ответа. Но Тарский молчит. Вместо этого берет мой кулак, разжимает трясущиеся пальцы и притискивает их обратно к своему животу. Подобное действие со стороны Гордея настолько неожиданно, насколько вероятен среди ночи рассвет. У меня вновь нет возможности дышать. Ощущаю лишь череду безумных скачков терморегуляции: то в холод, то в жар бросает. Эти реакции нереально скрыть. Он видит, как меня лихорадит. А я… Снова ловлю на его коже мурашки.

Это поистине завораживающе. Перебираю пальцами, ощущая, как подушечки колет иголками. Внутри каждого человека находится скрытый резервуар, на подъеме определенных эмоций с него срывает крышку, и тело затапливает бурная и горючая смесь. Она лишает равновесия, но вместе с тем как будто приподнимает над землей. Падать не страшно. Именно этого и хочется… Только сначала нужно набрать высоту. Взлететь, как можно выше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Гордей… Он ведь хочет, чтобы я его трогала… И я трогаю. За своими действиями и его реакцией наблюдаю. Периодически, словно дожимая сознание, обращаю взгляд к лицу.

— Как это произошло? Кто на тебя напал? Почему? Это сделали ножом? — кажется, нормально функционировать я способна, только пока говорю. — Кто зашивал? Сильно больно было? Твоей жизни угрожала опасность? Как тебе удалось в таком состоянии написать для меня записку? — заканчиваю отрывисто, потому как дыхание срывается.

— Совет на будущее, — его голос звучит очень хрипло, словно и он испытывает проблемы с самообладанием. — Больше шансов получить ответ на вопрос, если задавать по одному за раз.

Окей, постараюсь запомнить. И начну использовать прямо сейчас.

— То, что ты написал мне.