Она уже мертва

Смех вываливался изо рта Маш, как нарисованные в дневнике руки вываливались из аммонитовых раструбов. В какой-то момент она даже начала задыхаться:

– Вы не представляете, что значит жить, зная, что кто-то думает – ты убийца. Вы не представляете, не представляете…

– Но теперь-то ты свободна? – зачем-то спросил Шило.

– Только не благодари меня за это. Тем более что это всего лишь версия. И… – он выдержал театральную паузу и подмигнул обеим женщинам, – не самая правдоподобная. Спросите почему? Старший лейтенант Кирсанов вам ответит. Жалкий тип Миккель, конечно, мог взбунтоваться против мироздания и даже пришпилить девицу… Но спрятать тело так, чтобы его не нашли, – такой подвиг ему не по зубам. Во-превых, он приезжий и плохо знает местность. Максимум, на что бы его хватило, – забросать тело камнями или оставить его в расщелине на пляже… Помните ту расщелину, девчонки?

Он снова подмигнул им, и Белка вздрогнула: она прекрасно поняла, о чем идет речь. И снова ощутила запах сырости и полуразложившихся водорослей.

– Закопать в саду не получится – сама операция поблизости от дома, где полно народу, рискованна. А ну как кто увидит или услышит?… Дети бывают очень внимательны. Им сложно интерпретировать факты, но донести их до взрослых они в состоянии.

– А еще по ночам дети спят, – сказала Маш. – Сладко-сладко.

– Но могут проснуться. От какого-нибудь кошмара. Зарыть в саду не получится, нет. Сбросить в колодец тоже. Хотя это был бы идеальный вариант. Для Миккеля, если бы он был убийцей. Но, как вы понимаете, тело бы сразу нашли. А его не нашли, хотя в колодец спускались тоже. И собака ничего не разнюхала. Помните розыскную собаку, девчонки? Э-э… Султан. Ее звали Султан. Я так и не завел себе пса… – погрустнел Шило. – Ростик завел, а я – нет.

– При чем здесь собака? – не выдержала Белка.

– А что – «во-вторых»?

– Ты сказал: во-превых, он приезжий и плохо знает местность. А во-вторых?

– Он слабак. И обязательно выдал бы себя. Хоть чем-нибудь. С таким грузом слабаки обычно не справляются. Даже если все сходит им с рук, они впоследствии съезжают с катушек. Спиваются… Тебе ли не знать, Маш?

– Да-да, именно это ты демонстрируешь нам все последние дни.

– Если уж на то пошло… Не могу смотреть на своих дорогих родственников трезвым взглядом. Искренне надеюсь не увидеть вас в своей жизни. Когда шабаш закончится.

– Потому что мы напоминаем тебе о том, что произошло тогда? Все вместе и каждый по отдельности.

– Потому что вы – жалкие неудачники.

– Ну да. Старший лейтенант в убогой ментовке убогого городишка – это, конечно, венец карьеры.

– У меня все впереди.

– Собираешься дослужиться до начальника РОВД? Или что там рисуется тебе в воображении?

– Все больше картинки из прошлого. Ты на этих картинках тоже есть.