Она уже мертва

Это очень тяжелый разговор, но говорить нужно. О том, что случилось в нашей семье когда-то.

– Я знаю, что случилось когда-то в нашей гребаной семье.

– Знаешь? – Белка потрясена.

– Но… Я узнала об этом только сегодня.

– Могла бы узнать раньше, если бы захотела. Но ты ведь не хотела. Никто из вас не хотел, кроме разве что полицейской ищейки.

До сих пор улыбка маленькой художницы была сочувственной и ободряющей, – когда она успела трансформироваться в саркастическую гримасу?

– Не хочешь взглянуть на своего лучшего друга?

О том, кто лежит за Белкиной спиной. О Повелителе кузнечиков, от которого осталась одна оболочка, туго набитая мечтами красотки-девушки. Белка ни за что не обернется, ни за что!

– Неужели неинтересно увидеть, как он изменился за столько лет?

– Взгляни. Могу поспорить, ты удивишься.

Тата больше не просит, она приказывает. Этой новой, жесткой Тате невозможно сопротивляться, и Белка послушно оборачивается. Увиденное потрясает ее не меньше, чем воскрешение Таты из мертвых. Да нет же, больше, много больше! Ведь на полу в луже крови, раскинув руки, лежит…

– Вы ведь знакомы? – насмешливо произносит Тата.

– Может, имеет смысл познакомиться еще раз? Поближе?

– Лёка… Лёка… Лёка… – повторяет Белка как заведенная.

– Угу. Знаешь, кто он?

– Сын самого старшего брата и самой младшей сестры. Гнилой плод инцеста сумасшедшей и серийного убийцы. Старухе надо было бы удавить его в колыбели, но она оказалась слишком сентиментальна. Ты помнишь старуху?

То, что испытывает Белка, с трудом поддается описанию. Ужас, отвращение и еще… облегчение и стыд. Как она могла заподозрить Повелителя кузнечиков в страшных преступлениях? Сережа ни в чем не виноват, и он должен приехать сегодня, сейчас!

– Ты помнишь старуху? – Тата не дает Белке сбиться с пути, который известен только ей. Гонит и гонит утлое тельце красотки-девушки по желобу с высохшей кровью.

– Да. Я помню старуху.

– Она была суровой. Не разменивалась на такую мелочь, как любовь.

– Она любила Сережу.

– Ты ждала столько лет. Подожди еще немного.

– Это его дом. А старухе не позавидуешь, правда? Произвести на свет серийного убийцу и знать об этом. Произвести на свет девочку, которая свихнется и умрет в психбольнице, не дожив до двадцати… Это испытание, нет?

– Я ничего не знала.

– Не хотела знать, – снова холодно поправляет Тата.

– Отец никогда не рассказывал мне…

– Конечно. Мои родители тоже ничего мне не рассказывали. Такова была воля старухи, и никто так и не осмелился ее нарушить. А старуха была самый настоящий кремень, не то что… – Тата осекается.

И громко хохочет, запрокинув голову. Хохочет, сидя среди мертвых тел. В этом есть что-то неправильное, ненормальное.

– А знаешь, что самое удивительное? Все подчинились старухе.