Она уже мертва

И даже поговорить с ней.

– Тогда что означает эта фотография?

– Или предупреждение об опасности.

– Почему-то отправленное тебе, а не ей?

– А кто-то другой, кроме тебя… Не получал подобных фотографий?

– Я не знаю, не знаю, не знаю!..

Слова тяжело переваливаются через борта лодки с высоким носом и задранной кормой – и ненадолго скрываются из виду, чтобы всплыть где-то возле мочек Полининых ушей. Всему должно быть логическое объяснение, оно отыщется наверняка, если взглянуть на ситуацию непредвзято. Примерно так убеждает себя Полина. Нужно сказать об этом маленькой художнице, но говорить некому. Тата исчезла. Растворилась в чреве дома, оставив после себя мокрые следы.

– Тебе не жить, чухонская дрянь!..

После того как Маш проскрежетала это, Белка зажмурилась в ожидании стука падающего тела. Но стука не последовало. Аста рассмеялась красивым и очень взрослым грудным смехом:

– Куррат! Ты еще глупее, чем я думала!..

Кто-то хлопнул дверью, кто-то уронил стул; кто-то сбежал по ступенькам в сад, задев при этом бессмысленное нагромождение латунных трубочек – «музыку ветра». Кто-то разбил тарелку, кто-то громко и коротко залаял… Лаял, конечно же, Дружок. Но когда Белка открыла глаза, Дружка на веранде не оказалось. Как не оказалось ни Асты, ни МашМиша, ни Лёки. Только Шило изо всех сил раскачивался на стуле и хихикал.

– Здорово они помахались, – заявил Шило. – Никакого кина не надо!

– Иди спать, – Белка вовсе не была настроена обсуждать произошедшее с девятилетним сопляком.

– Как думаешь, она ее уроет?

– Кто – «она»? Кого – «ее»?

– Что это еще за куряка?

– Куряка – которая курит. Я сам видел.

– Видел – ну и молчи себе в тряпочку.

– Я и молчу. Так уроет или нет?

– Не говори глупостей, Шило.

– Хорошо бы, чтобы урыла… – в голосе мальчишки послышались мечтательные нотки.

– Никто никого не уроет, – заверила Шило Белка. – И вообще, забудь обо всем, что видел. И никому не рассказывай. Настоящий мужчина именно так бы и поступил. Ты ведь настоящий мужчина?

– А то! – в подтверждение Шило стукнул себя кулаком в грудь и даже перестал раскачиваться на стуле.

– Вот и молодец. Теперь отправляйся спать и…

– А что это ты мне указываешь? Ты не бабка и вообще…

– Я – твоя сестра… Хоть и двоюродная, но сестра, – помолчав, Белка неуверенно добавила: – Старшая.

– Ха! Мы знакомы без году неделя. Тоже мне, сестра выискалась…

Неизвестно, чем бы закончились препирательства, если бы не появившаяся на веранде Парвати. Подозрительно взглянув на обоих внуков, она произнесла:

– Что тут происходит?

– Ничего, – в унисон ответили Шило и Белка.

– Не валяйте дурака. Я слышала шум. Зулейки что-то отчебучили?

Это и называется – отчебучить.

– Ну-ка, рассказывай!..