Она уже мертва

– Лёке совсем несложно, – простодушно сказал Лёка. Он всегда говорил о себе в третьем лице, что несказанно забавляло Белку.

– Просто хочу, чтобы это сделал Миккель. Ему тоже несложно. Ведь так? – вопрос, обращенный к Мишу, повис в воздухе.

Ту самую веревку, что держит на привязи голову-шар, не дает ему оторваться от земли. Кроме того, веревка может обвиться вокруг своей оси и повернуть шар на сто восемьдесят градусов. Или даже на триста шестьдесят! А может оборваться, и тогда шар улетит в небеса. И дальше – к затерянным в безвоздушном пространстве звездам, где его не достанет лучница-Аста с ее дурацкой просьбой. Несколько секунд веревочная шея колебалась, не в силах принять решение; Белке даже показалось, что она склоняется к тому, чтобы позволить шару взмыть в небеса. Так бы все и произошло в конечном итоге, если бы не вмешалась Маш. Бестрепетной рукой она схватила злосчастную солонку и швырнула ее содержимое в лицо Асте.

Не ожидавшая такого выпада эстонка едва успела заслонить лицо ладонями. И тихонько взвизгнула, что совсем не вязалось с ее образом победительницы. И Маш не была бы Маш, если бы не воспользовалась плодами своего триумфа.

– Удовлетворена? Или не совсем? Чего еще желает наша прибалтийская цаца? Перец? Горчицу?…

– Эндшпиль, – не ко времени встрял Лазарь со своим шахматным резюме.

Но Аста уже пришла в себя. Спокойно стерев с рук крупинки соли, она произнесла:

– Я удовлетворена. Все увидели, какая ты идиотка, Мари. Опасная сумасшедшая. О да! Я полностью удовлетворена.

Лазарь, к чему бы ни относились его слова, оказался неправ: инцидент с солонкой не стал концом боевых действий. Война между Астой и Маш разгорелась с новой силой, а решающее сражение произошло за два дня до приезда Сережи. Главным его трофеем должен был стать юноша по имени Егор: он с компанией друзей гостил на ближайшей к дому Парвати даче. Несколько раз Белка видела его спускающимся по тропинке на пляж: закатанные по икры джинсы, голый торс, неизменный кассетник на плече. Чуть позади следовала его свита: два парня в джинсах похуже, с торсами поплоше и без всяких кассетников.

Откуда-то стало известно, что Егор приехал из Москвы, равноудаленной и от Саранска, и от Таллина. Одного этого было бы достаточно, чтобы им заинтересовалась практичная Маш, но у Егора имелись и другие преимущества. Узкий серебристый кассетник – раз. И красота – два. Тогда, на тропинке, Белка даже рот разинула от такой завораживающей, прямо-таки анакондовой красоты. Хорошо еще, что Егор не обратил на нее никакого внимания, прошествовал мимо. Как плющом увитый «Losing My Religion» – самой популярной песней того лета. То есть это потом, став старше, Белка узнала, как называется песня.